Он вышиб мою сущность в поток магии. Я ощутил, что течение Скилла кружит и поглощает меня, как если бы Чейд неистово размешивал воду в котелке.
Я лишился себя. Вырванное из тела сознание растеклось тонким слоем, как разлитое по столу вино. Я был вихрем снежинок, рассеянных ветром, исчезающим облачком чьего-то дыхания морозной ночью. До меня доносились отдаленные крики, чувствовалась некая борьба. Вдруг я ощутил неуверенное прикосновение чужого сознания, да так остро, словно капля ледяной воды упала мне за воротник.
Я никогда не соприкасался с сознанием Пчелки в потоке Скилла, не слышал ее голоса и не видел лица. Но прикосновение ее мыслей было настолько узнаваемым, что у меня не возникло никаких сомнений, что это была она.
Прикосновение было слабым и тонким, как детский голос, разносимый ветром над водой. Я потянулся к ней.
Следом, подобно ветру, сметающему все на своем пути, Чейд ворвался в мои мысли, разметав меня на кусочки.
Чейд был разрушительным ураганом, меньшие сущности в Скилле, которые встречались ему на пути, он ловил и отбрасывал прочь. Я боялся, что он отшвырнет и покалечит Пчелку, разорвет ее на мелкие кусочки, стоит им только встретиться. Я отмел ее в сторону.
Успокаивать ее не было времени. Я оттолкнул Пчелку так резко, как будто спасал из-под копыт обезумевшей лошади. Я ощутил ее страх и обиду, но все равно отстранился от мысли, которую она простирала ко мне, и обратился к Чейду, чтобы не дать ему ее обжечь.
Это была Неттл, откуда-то издалека она выкрикивала приказы и подкрепляла их Скиллом со всей доступной ей силой. Я почувствовал гнев и обиду Чейда. Мы все сговорились и отвернулись от него, он был уверен в том, что мы завидуем его магии и хотим вызнать его тайны. Никто из нас никогда по-настоящему его не любил, кроме Шун.
Внезапно все кончилось, как будто занавес упал в конце кукольного представления. Не было ни ревущего Скилла Чейда, ни шепота Неттл, а хуже всего – когда я огляделся в поисках неуверенного Скилла Пчелки, то ничего не нашел. Совсем ничего.
Я обнаружил себя лежащим на полу рядом со своей койкой. Слезы катились по моим щекам.
Моя Пчелка была где-то там, унесенная, развеянная штормом Скилла, в плену, подвергающаяся ужасному обращению. Все это время Шут был прав. Я не мог сдаться и снова нырнул в Скилл, просеивая его поток снова и снова, пока не ощутил, что силы на исходе. Вернувшись в реальность, я обнаружил, что свернулся калачиком. Все тело болело, сердце колотилось. Я почувствовал себя столетним стариком. Я подвел и бросил не только своего ребенка, но и своего наставника.
Я подумал о нем. Чейд, бедный старый Чейд, потерян в магии, которой так желал овладеть. Теперь она подчинила его, и он мчался в ее потоке, как на жеребце, который понес, закусив удила. Сегодня мы обидели его, я знал, что он не впервые чувствует себя брошенным и гонимым. Хотел бы я оказаться рядом, сесть у его постели, взять за руку и заверить, что он всегда был любим. Его отчаянная потребность в этом обожгла меня почти так же сильно, как и его буйный Скилл.
