Судьба Убийцы полностью

– Как всегда, – сказал я и отвернулся.

Я блуждал взглядом по воде. Через какое-то время я услышал ее легкие удаляющиеся шаги. Вздох, который я долго сдерживал, вырвался у меня из груди. Я хотел, чтобы все кончилось, все сомнения и тревоги прошли. Они измотали меня больше, чем битва топором. Я хотел покончить с ожиданием и подготовкой. Но куда ни глянь – повсюду простиралась бесконечная вода, в неверном свете луны походившая на мятую бумагу.

Где-то по этим же волнам другой корабль с моей дочерью на борту шел в Клеррес. Впереди нас? Или позади? Я не знал.

Глава двадцать вторая. Плащ-бабочка.

Осы жалят, когда существует угроза их гнезду. Я пошла за глиняным горшком для мамы и взяла один со стеллажа, не зная, что осы свили под ним гнездо. Пока я убегала, целый рой преследовал меня, жаля снова и снова, и боль от укусов обжигала огнем. Они не похожи на пчел, которые платят собственной жизнью за атаку. Осы как люди, убивающие много раз подряд и продолжающие жить. У меня распухли щеки и шея, а рука потеряла очертания и заканчивалась толстыми сосисками вместо пальцев. Мама обработала укусы соком папоротника и наложила сверху прохладную глину, а потом взяла масло и подожгла гнездо, убивая всех: и взрослых ос, и невылупившиеся личинки, неся возмездие за то, что они сделали с ее дочерью. Это случилось в то время, когда я еще не могла отчетливо говорить. Ее ненависть поразила меня, ведь на самом деле я не ожидала, что мама способна на такой холодный гнев. Я смотрела на нее, пока горело гнездо. Она кивнула и сказала: «Пока я жива, никто не сможет навредить тебе и уйти безнаказанным». Тогда я поняла, что надо быть очень осторожной, рассказывая ей о других детях. Когда-то мой отец был убийцей. А мать такой и осталась.

                                    Дневник сновидений Пчелки Видящей.

Существует множество песен о плаваниях за край света. В одних поется об огромном водопаде, спустившись по которому, можно достичь земли с добрыми, мудрыми людьми и невиданными животными. В других сказаниях говорится о моряках, добравшихся в земли поразительно умных животных, которые, знакомясь с людьми, находят нас отвратительными и глупыми. Но больше всего мне нравятся те, где, проплыв все известные карты, находишь себя ребенком, которому можно рассказать, в какой жизненной ситуации лучше сделать иной выбор. Однако в этом путешествии я начал осознавать, что человек, оказавшийся за границей известных карт, оказывается в царстве бесконечной работы, нестерпимой скуки и повторяющегося вида бескрайнего моря на горизонте изо дня в день.

Верно то, что неизведанная для одного конкретного человека территория за краем света, может быть ни чем иным, как родным прудом для другого. Совершенный утверждал, что, будучи кораблем Игрота, подходил к Клерресу с соседними островами, и даже Кеннит, тогда еще мальчик, плавал с ним. Игрот был одержим гадалками, знамениями и предсказаниями. Некоторые говорили, что эти черты передались и Кенниту. Среди экипажа, взятого на борт в Делипае, был грамотный штурман. Она ни разу не ходила к Клерресу, но хранила карту своего деда. Будучи опытным и закаленным матросом, она проводила почти все свое время с Альтией и Брэшеном, знакомые торговые пути которых давно остались позади. Ночами они сверялись со звездами, прокладывая курс, с которым Совершенный был согласен.