Судьба Убийцы полностью

– Что сделано, то сделано, малышка. Теперь я тебя знаю. Я знал, что ты придешь. Я не ожидал, что ты будешь ребенком. Итак. Теперь ты назовешь мне свое имя?

– Меня зовут Пчелка, – я тщательно подумала.

Он ничего не сказал. Его рука была все еще там, раскрытая, на полу клетки. Я подумала, что ему должно быть очень неудобно лежать на полу и дотягиваться до моей камеры.

– Если ты видел сны обо мне, можешь сказать, что со мной будет?

Его спокойствие было, как занавес. В лампе в коридоре возле моей клетки иссякло масло. Мне не нужно было видеть это, чтобы знать, как пламя танцует на конце фитиля, высасывая последнее. Наконец, мрачный глубокий голос заговорил снова:

– Пчелка. Ничего не происходит с тобой. Ты происходишь со всем.

Он медленно убрал руку. В ту ночь он больше не говорил.

Глава двадцать пятая. Подкуп.

Наши осведомители доложили, что крупный груз нефрита и бирюзы - превосходного качества, как в виде изделий, так и необработанный камень - собирается в заливе Керл Полуострова Рэден. Там же другой корабль принимает груз превосходного леса твердых пород.

В последние шесть месяцев трое луриков видели во снах сильный шторм. Двое видели разбитые корабли и выброшенные на камни обломки, в этот момент облака открывали вид на луну в одну четверть.

Пусть мы не определились с точным месяцем шторма, но те трое луриков почувствовали, что событие это не слишком далеко отстоит на пути будущего.

Как Коллатор выражу мнение, что, если наш корабль пристанет в бухте Скален близ Камней Харке, однажды после шторма там можно будет отлично поживиться.

Недурно бы на судне также оказаться матросам, способным разобраться с теми, кто попробует оспорить право обладания столь ценным грузом. Пусть наш корабль хоть полгода простоит в ожидании, мы все равно окажемся в ощутимой прибыли.

            Доклад Четырем от Дженса, Коллатора Семнадцатого ранга

Как могла я спать так крепко? Я проснулась оттого, что меня толкала женщина. Она просунула ногу, обутую в сандалию, под запертую дверь и тыкала меня.

- Отодвинься, пожалуйста. Я просуну кашу внутрь, - голос у нее был вялый и невыразительный. Солнечный свет высветил кружевные узоры на полу. Ракушки. Цветы.

Я села и какое-то время ничего не могла сообразить. Потом я вспомнила. Избитая в кровь Двалия, а я - в клетке. И голос ночью - друг? Я встала и прижала лицо к решетке, стараясь заглянуть в соседнюю камеру. Все, что я смогла увидеть – чуть больше коридора.

У женщины, которая разбудила меня, были каштановые волосы и темные глаза. Она была одета в очень простое платье до колен, бледно-голубого цвета, без рукавов, подпоясанное на талии. На ногах простые кожаные сандалии. Женщина наклонилась и поставила свой поднос на пол, взяла с него чашку с кашей и протолкнула под дверь. Простая каша, бежевая масса в белой чашке. Ни сливок, ни меда, ни ягод. Ни Ивового Леса, ни шума кухни, ни ожидания, когда же придет отец. Только скромная каша с воткнутой в нее деревянной ложкой. Я старалась быть благодарной, поглощая ее. Она была безвкусной. Когда женщина вернулась забрать чашку, я спросила ее:

- Можно мне воды, чтобы помыться?

Похоже, моя просьба ее озадачила.

- Мне не говорили давать тебе еще что-нибудь.

- Не могли бы вы попросить разрешение дать мне воду?

Ее брови поднялись почти до линии волос.

- Конечно, нет!

Прозвучал загадочный выразительный голос ночного собеседника:

- Она не может делать ничего, кроме того, что ей велено.

- Это неправда! - воскликнула женщина и тут же прикрыла рот обеими руками. Она наклонилась, поспешно положила мою чашку на поднос и понесла так быстро, что посуда на подносе затряслась и загремела.

- Вы напугали ее, - произнесла я.

- Она сама себя запугала. Они все так делают.