— Ладно, Семеныч. Не грусти и держи меня в курсе, может, посоветую что-нибудь. Михаилу привет. Целую, Муся!
На улице около моей «девятки» стояли ребята.
— Все, Елена Васильевна,— сказал, улыбаясь, Слава.— Ключи от джипа сдали, в трудовых книжках печати поставили и теперь свободны, как ветер.
— Вот и хорошо,— улыбнулась я ему в ответ.— Отдыхайте, а в понедельник дружно начнем новую жизнь.
— А вы чем заниматься будете? — спросил Сергей.
— На выходные к родителям в деревню съезжу — у папы день рожденья недавно был, но я из-за работы поехать не смогла, вот и...
Вячеслав не дал мне закончить:
— А где это?
— Пятьдесят километров на север от Калашова,— пояснила я.
— И вы что же это, сами собрались за руль сесть? — подозрительно спросил он.
— Да. А что? — удивилась я.
— Да вы что себе думаете? — гневно воскликнул он.
— Подожди,— попыталась я остановить его.— С заводом я разобралась, значит опасности для меня уже никакой нет и охранять меня не надо.
— Да вас, Елена Васильевна, от самой себя охранять надо, чтобы вы глупостей не наделали! — не выдержал Слава.
— По-моему, ты забываешься! — я невольно повысила голос.
— А вы уже забылись! — рявкнул он.— По такой-то дороге, да в вашем положении! Сколько часов туда ехать?
— Летом я за четыре часа доезжаю,— сказала я, отводя взгляд.
— А сейчас не меньше шести понадобится! — немного тише, но все еще раздраженно заявил он.— Вы за рулем столько высидите?
— Ребята, но вы и так все эти месяцы из-за меня без выходных работали. Совесть-то у меня все-таки есть или нет? — попробовала оправдаться я.
— Значит, по отношению к нам у вас совесть есть, а по отношению к собственному ребеночку — нет! Я вас правильно понял? — Вячеслав сверлил меня взглядом.
— Сдаюсь,— я вздохнула.— Что ты предлагаешь?
— Поехать туда всем вместе. Не бойтесь, ваших родителей мы не объедим, свое что-нибудь возьмем. Туда отправимся завтра утром, а обратно — в воскресенье пораньше, чтобы в понедельник нам на работе быть,— предложил он.
— Хорошо,— согласилась я.— Только очень прошу — ничего с собой не берите, а то папа такое устроит, что мало не покажется.
Когда я в субботу вылезала из машины во дворе дома моих родителей, то не могла не признаться Вячеславу с покаянным видом:
— Ты был прав. Я бы сама не доехала.
Он на это только пожал плечами и вытащил из багажника сумки, а Сергей подхватил их и понес в дом.
— Что-то я не понял, Елена? — заявил появившийся на крыльце папа.— Ты в голодный край приехала? Или к чужим? Ты чего с узлами? И кто это с тобой?
— Это Вячеслав и Сергей. Они у меня работать будут. Я ведь, папа, со следующей недели директор детективного агентства.
— Ленка! — заорал папа.— Ленка! Я всегда знал, что ты у меня молодец! Я горжусь тобой, Ленка! — и он обхватил меня и, как в детстве, поднял в воздух.
— Папа, папа, осторожно,— взмолилась я, потому что он надавил мне на живот.
— Ты чего? — удивился он.
— Ноги отсидела и поясница отваливается,— отговорилась я — не объясняться же прямо во дворе.
— Сейчас баню сочиним,— тут же заявил он, но я его остановила:
— А кормить нас, что, не будут?
— Тьфу на тебя! Да, пока баня истопится, быка зажарить можно,— и он отправился к стоящей в углу двора бане.
— Ты здорова ли, доченька? — спросила мама, тревожно вглядываясь мне в лицо.
— Потом, мама. Все потом.— Я успела только снять дубленки и сапоги, достать подарки и большой пирог, который я поставила в центр стола, как вернулся папа и мы все сели за стол.
— Это тебе, папа, баба Варя испекла к дню рождения. А это,— я показала на две лежащие в кресле цигейковые душегрейки,— тебе мой подарок, а маме — за компанию.
Мама вовсю угощала ребят:
— Кушайте, кушайте, в городе вы такого не попробуете.
Встав из-за стола, я пересела в кресло и положила ноги на стул — они у меня ужасно отекали. Папа, увидев это, не сдержался:
— Может, ты еще на стол ноги положишь?
Я не успела ничего сказать, потому что мама подхватила меня и стала уводить из комнаты, приговаривая: «Пойдем, доченька, пойдем. Ты действительно плохо выглядишь. Приляжешь, отдохнешь». Папа недовольно хмыкнул, но тут Слава, не выдержав, сказал:
— Зря вы так, Василий Трофимович... В положении Елена Васильевна... Понимать же надо.
Обернувшись через плечо, я увидела застывшее лицо папы, его обалделый взгляд, полуоткрытый от удивления рот и замершую руку с наклоненной бутылкой, водка из которой уже давно перелилась через край рюмки и заливала скатерть.
Уложив меня, мама села рядом и тихонько поглаживая по руке, стала выспрашивать:
— Что врачи говорят, кто будет-то? Девочка или мальчик?
— Сын,—невольно улыбаясь, сказала я.—Если все будет хорошо, то в марте.
— А папа-то кто? Хороший человек?
— Хороший, мама. Очень хороший. Надеюсь, сынуля в него пойдет.
— Женатый?
— Нет, мама. Он не женат.
— Леночка,— осторожно спросила она.— А, если он узнает, что маленький будет, то, может, женится на тебе?
— Он меня, мама, и без этого замуж звал. Только... Не хочу я замуж.
