— Леночка, мальчику-то отец нужен... Как же он без мужской руки-то вырастет?
— Не нужен! — С этим криком в комнату влетел папа — не иначе, как под дверью подслушивал.— Никакой зять нам не нужен! Еще чего? «Без мужской руки он не вырастет» — передразнил он маму.— Да Ленка у нас двух мужиков стоит!
От этих слов у меня дыхание перехватило и в глазах потемнело. Опять!
— Папа, я не мужик! — стараясь говорить как можно спокойнее, хотя меня начало трясти от злости, сказала я.— Понимаешь, папа? Я не мужик!
— Конечно, не мужик! — удивился он, так ничего и не поняв.— Мужики рожать не могут. А вот другого мужика нам в доме не надо! Сами справимся! Я еще и сам в силах внука поднять. Луков будет! — папа радостно улыбался.— Васька Луков!
— Игорь Луков,— поправила я его.— Моего сына будут звать Игорь.
Папа недовольно хмыкнул, повел шеей и сказал:
— Ладно, пусть будет Игорь Васильевич.
— Владиславович,— снова поправила я папу, который, услышав такое, побагровел и с трудом держал себя в руках.
— Хорошо,— немного успокоившись, процедил он сквозь зубы.— Там решим. Не завтра крестить,— наверное, он надеялся, что сумеет переубедить меня.— Значит, говоришь, в марте,— папа уселся, по своему обыкновению, упираясь ладонями в колени.— Так. У нас тут армяне на стройке работают. Хорошо работают. На совесть. Переговорю-ка я завтра с их старшим, с Арамом. Пристраиваться, бабка, надо,— он посмотрел на маму, на что она только воскликнула:
— Да какая же я бабка! Погоди! Сглазишь же, отец!
— Нет, бабка! — решительно заявил он.— Ленка нашей породы, луковской! У нее хватка, как у всех нас, мертвая — своего не упустит,— при этих словах мама только тяжело вздохнула и опустила пониже голову, но папа этого не заметил и продолжал рассуждать вслух: — А внуку своя комната нужна, а то и две. Оглянуться не успеем, как вырастет. А там друзья-приятели пойдут, мальчишки-девчонки... Нечего парню по чужим домам ошиваться, когда свой есть. Пусть уж здесь собираются...
Да что же он, в конце концов, издевается надо мной, что ли? Я еле удержалась, чтобы не разреветься. Сначала заявил, что я двух мужиков стою, а теперь, что у меня хватка мертвая. Нет! Пусть он мне жизнь исковеркал — тут уж ничего не поделаешь, но сына своего я ему не отдам. Не дождется! И я прекрасно зная, что за этим последует, все равно, твердо глядя на папу, решительно заявила:
— Мой сын Игорь не будет жить в деревне.
Несколько минут стояла мертвая тишина. Папа сидел
молча, закрыв глаза и только желваки у него ходили, да ноздри подрагивали, потом он несколько раз глубоко вздохнул и, наконец, спросил:
— Ну и где же будет жить мой внук Игорь? — и, чуть сощурившись, зло поглядел на меня.
— Мой сын Игорь будет жить в Баратове,— спокойно ответила я, не отведя глаз — уж если я взгляд Филина выдержать смогла, то его тем более.
— Где именно? Могу я, как дед, поинтересоваться? — как ни старался он сдерживаться, но голос все равно отдавал металлом.— Где именно будет жить мой внук? В твоем курятнике однокомнатном? И где же ты ему там кроватку поставишь? На кухне? На балконе? В коридоре?
— Кроватка Игоря будет стоять в моей комнате, а к тому времени, когда он подрастет, я уж постараюсь на большую квартиру заработать.
— Так! — папа стукнул кулаком по колену.— Значит, у меня взять деньги на большую квартиру ты не могла?! Сама решила зарабатывать! Ну-ну! А как же ты собираешься это делать, если с дитем сидеть будешь?! А?! Или нянькам отдашь?! В чужие руки?! Вместо того, чтобы родной матери его доверить?! Ты бы подумала своей дурной башкой, что ребенку воздух свежий нужен и продукты свои, а не базарные, чер-те где выращенные. А здесь,— он развел в сторону руки,— все свое, чистенькое... Мы этих кабанчиков сдадим и больше брать не будем, а корову заведем и кур, чтобы ребенок здоровым рос. Тут тебе и молочко с творожком, и яички. Да и огородом своим с садом надо будет заняться, что бы по соседям не бегать.
— Я уже все сказала! — решительно заявила я и мой голос тоже не напоминал воркование голубки.— Мой сын в деревне жить не будет!
— Да я!..— взревел было папа, но его перебил Сергей — ребята стояли в дверях и что-то жевали.
— Бросьте, Василий Трофимович. Вы Елену Васильевну все равно не переспорите. Уж мы-то ее характер знаем! Я вот тут подумал, может вам посмотреть дом двухэтажный, что у нас в пригороде продается. Чаровский,— пояснил он мне,— а при нем участок большой. С одной стороны, и от города недалеко, а с другой — деревни неподалеку есть, так что с продуктами тоже проблем не будет.
— Ну-ка, ну-ка, Сергунька,— заинтересовался папа и, увлекая за собой ребят, вышел из комнаты, а мама со словами: «Ты отдыхай, доченька!» — вслед за ними.
На следующий день за завтраком папа был, к моему величайшему удивлению, улыбчив и радостен.
