-Спасибо вам, господин дож!
-Не за что, Нассау. Приятно работать с тобой, ты понимаешь меня, когда мне надо, и не понимаешь, когда не надо. - Эльдре улыбнулся. - Прекрасный слуга!
Эльберт недоумённо посмотрел на дожа.
-Что опять?
-А как я найду там Нергона? Почему он обязан придти?
-Потому что я заставил его пойти. - Эльдре пожал плечами. - Он тоже имеет долги, притом не малые, даже несколько большие, чем у тебя. Он будет унижаться передо мной весь вечер, я тебе гарантирую, как ты со своим "господин дож".
-Прошу извинить покорнейше! - Эльберт отвесил поклон своему благодетелю, быстро встав с диванчика.
-Вольно! Можешь идти. - Эльдре махнул рукой и грустно посмотрел в пустую чашу. - Альма! Иди сюда!
Альма вновь быстро вышла из-за угла и спросила, что прикажет господин.
-Отнеси чашу в погреб и наполни её доверху. Иди! - Дож махнул рукой в сторону двери, куда секунду спустя, взяв чашу, направилась служанка. - Но сначала - проводи господина Нассау до выхода.
Идя по коридорам поместья дома Эльдре, Нассау часто открывал рот - роскошнейший особняк, приютивший дожа и его семью, двух сестёр и брата, который часто играл с самим Нассау на деньги, но всегда выигрывал. Нассау чувствовал, что когда-нибудь брат Аннота Эльдру, Фридрин проиграется и тогда дожу придётся несладко.
Но это в будущем. Сейчас же - подготовиться к вечеру в особняке Нейно, живущих на другой стороне холма чуть ниже. Нассау терзало какое-то смутное сомнение, но он не мог его пока что сформулировать. Но он был уверен на все сто, что он выложится на полную, чтобы снова выбраться из долгов и разбогатеть - жизнь, которую он ведёт сейчас, ужасна и полна жгущей гордость чувством...
Он выберется из долгов, чего бы ему это не стоило.
Глава XLIII
Вечер был в самом разгаре. У семьи Нейно собрались все сливки общества Тизельбурга: от мелочных Арвенов до богатейших Ниринов; пришли и Керраг, восседающий на диванчике в гордом одиночестве, бросая презрительные взгляды на других гостей, что-то прикрикивая на принёсших ему выпивку слуг, и Игер, который стоял в плотном кольце девушек, утопая в их внимании и притворяющийся, что не может избавиться от излишнего внимания со стороны женского пола.
-Война будет выиграна Конфедерацией, все остальные страны в ней проигрывают. - Сказал кто-то за спиной Эльдре, он не обратил внимание кто, гордо раздвигая перед своей полноватой, как дож думал, тушей и двигался к окнам, рассчитывая присесть на диванчик перед ними; он устал ходить и стоять в этом скоплении богачей всего города.
-Как-то незаметно эта война стала Мировой... - Сказала какая-то дама с писклявым голоском.
-Империя и Великое Королевство - две сверхдержавы, каждая их война - Мировая. - Сказал себе в усы Еннин, мелкий по меркам города торговец, но намного более богатый по меркам мира, чем большинство торговцев. - В этой войне погибло больше людей, чем родилось новых за эти годы.
-Да, колонии обезлюдели, вы должны были это видеть. Заброшенные деревни и города - вот последствия этой ужасной войны. - Ложный пацифист промышленник Фурайн очень любил говорить что-то об этой войне, но не любил слушать о чём бы то ни было, ни про войну, ни про его дела, которые пока ещё медленно, но верно и всё быстрее катятся вниз с горы.
-Вздор, с войн богатеют.
-Богатеем мы, если точнее. Наше сословие - купцы. - Еннин улыбнулся скрытыми за усами устами, затем отпил из бокала тизельбургского вина десятилетней выдержки. - А крестьянин - погибает. Большие налоги, больше людей в армию, приходится сильней использовать землю и она погибает.
-Ба, да вы агроном, милейший. - Усмехнулся Фурайн.
-Что есть, то есть. А вы кем будете? - Съязвил в ответ Еннин, сверкнув карими глазами.
Эльдре потерял интерес в этом круге людей, который ему показался интересным, но он разочаровался в своём выборе, и пошёл дальше в сторону дивана, на который стремительно слетались уставшие дамы; если он не успеет, ему не уступят место - дамы они и в Новом Свете дамы.
Нет, не успел. Весь диван заняли. Эльдре про себя ругнулся и платочком вытер пот со лба - этот дом вмещал в себе больше людей, чем мог обеспечить воздухом, из-за чего должны были открыть окна на той стороне здания, чтобы не было сквозняка, от которого так много барышень простужается, а затем болеет неделями. А потом эти барышни, болея, садятся за столы и пишут стихи о том, как тяжело они больны каким-нибудь очередным принцем... и хоть бы одна написала что-нибудь лестное о нём.
Хоть он и стал дожем, никто не хотел выходить за Эльдре замуж. Он уже опробовал множество подходов, но никто не желает с ним уединиться, из-за чего он страшно комплексовал; он рассказал всем о том, как флиртовал с одной особой, но пришла та и развенчала его "клевету". Стерва.
