В Деяниях приводится текст этого донесения, которое представляет собой краткий вариант ходившего среди христиан письма Пилата Клавдию. Первоначально на рубеже II и III веков было написано донесение Пилата Тиберию, о котором упоминают христианские авторы Тертуллиан и Евсевий Кесарийский. В нем описывался процесс над Иисусом. Это донесение не дошло; затем примерно в то же время распространилось донесение Пилата императору Клавдию, известны латинский и старославянский его переводы, а также греческий текст, адресованный просто императору, в котором Пилат выступает обвинителем иудеев и описывает чудеса, совершенные Иисусом (см. ниже).
Цель этих посланий — снять вину с римского прокуратора и во всем обвинить иудеев, что было связано как с разрывом иудаизмом, так и со стремлением найти компромисс с римскими властями, многие из которых якобы признавали христианство. В варианте, представленном в Деяниях Петра и Павла, донесение, приведенное в Деяниях, заканчивается описанием воскресения Иисуса. В полном тексте донесения рассказывается о чудесах, произошедших после казни Иисуса: тьма сгустилась над всем населенным миром, внизу раскрылась бездна при громе гремящем. Восстали покойники — Авраам, Исаак, Иаков и двенадцать патриархов. Сказано, что Иисус «связал Ад» и вывел их оттуда (полный рассказ о сошествии Христа в ад содержится в апокрифическом Евангелии Никодима). Иудеев, которые были против Иисуса, поглотила земля, в Иерусалиме не осталось ни одной синагоги.
По прочтении донесения Нерон продолжает своего рода перекрестный допрос Петра и Симона. Симон продолжает настаивать, что Петру, рыбаку, бедному необразованному человеку, нельзя верить, и он, Симон, призовет ангелов помочь ему. В ходе спора Петр предложил Симону сказать, о чем он (Петр) в этот момент думает. Когда маг не смог этого сделать, он в ярости призывает огромных собак, которые набрасываются на Петра. Но Петр показывает им хлеб, который он благословил, и псы исчезают. В данном эпизоде чудо, совершенное Симоном, своего рода иллюзия, а собаки — скорее призраки, чем действительные животные. В конце спора Симон предложил Нерону, чтобы тот приказал обезглавить его. Когда же это должно было совершиться, Симон магическими средствами подменил себя на барана, который и был обезглавлен, а Симон явился к Нерону и объявил о своем воскресении.
В дальнейшем рассказе, где продолжается спор с Симоном, в него вступает до этого молчавший Павел. Он говорит Нерону, что маг обрек свою душу на смерть. Отцом Симона Павел называет дьявола, который принуждает людей совершать злые дела. В этом апокрифе, таким образом, подчеркнута роль дьявола как совратителя людей; чудеса, совершаемые Симоном, — это по существу деяния дьявола. Таким образом. можно говорить, что у христиан III века существовала вера в самые невероятные магические действа, но их совершали не люди, а дьявол и демоны через выбранных ими людей. Вера во вмешательство потусторонних злых сил как бы оправдывала их веру в языческую магию.
Павел в своей речи перед Нероном говорит о том, что он учил только добру: богатых делиться с бедными, детей повиноваться родителям, женам чтить мужей, а мужей хранить верность женам. Спор между апостолами и Симоном и допрос их Нероном продолжался долго. Сущность спора сводилась к обвинениям Симоном апостолов во лжи и утверждениям Петра и Павла, что они верят в истинного Бога и обвинениям Симона в обмане. В конце концов Симон попросил императора выстроить высокую башню, откуда он полетит на небо, подхваченный ангелами. Нерон так и сделал: была выстроена башня на Марсовом поле. Симон поднялся на нее и взлетел. Тогда Петр наложил заклятие на ангелов Сатаны, несущих Симона, дабы обмануть сердца неверующих, и просил Бога, создавшего все, и Иисуса Христа, чтобы эти ангелы не держали Симона в воздухе. Интересно, что Бог и Иисус здесь разделены: догмат о Троице еще не был окончательно признан. Характерно также, что помощники дьявола названы не демонами, а ангелами, по-видимому, терминология в отношении слуг дьявола еще не сложилась: эти слуги — падшие ангелы, последовавшие за главным ангелом, противником Бога. Такое представление объясняло «рационально» происхождение прислужников Сатаны, хотя вера в существование демонов-бесов самих по себе отражена и в Евангелиях Нового Завета.