Но Петр, познав их тайну через Святого духа, сказал: принеси иглу, приведи верблюда и женщину. И когда те были приведены, Петр воткнул иглу в землю, женщина же восседала на верблюде. Тогда Петр произнес: Во имя Господа распятого Иисуса Христа, я приказываю тебе верблюд пройти сквозь игольное ушко. И тотчас оно раскрылось и стало подобно воротам, и верблюд прошел сквозь него. Снова сказал Петр верблюду: Пройди опять через ушко, дабы все могли видеть славу Господа нашего Иисуса Христа и некоторые уверовали бы. Снова верблюд прошел сквозь игольное ушко. Онесифор, видя это, вскричал: Воистину велик Бог Петра и Андрея, и с этого времени я верую в во имя Господа нашего Иисуса Христа. Ныне выслушай меня, о Петр. У меня есть поля с зерновыми, виноградники, золото, серебро и очень много рабов. Я раздам все, чем владею, беднякам, дабы я мог совершить одно чудо подобно вам. Опечалился Петр, ибо сила не вошла в него (Онесифора), так как не было на нем печати Христовой. И когда он думал об этом, раздался глас с неба, говоривший: Сделай ему, как он желает, ибо Я совершу для него то, к чему он стремится. Тогда Петр сказал Онесифору: Подойди сюда, сын мой, и делай как мы делаем. И подошел Онесифор, встал перед верблюдом и иглой и сказал: Во имя... (на этом рукопись обрывается).
Исходя из контекста, можно предположить, что Онесифор совершил чудо и уверовал. Ибо с точки зрения верующих, наделить возможностью совершать чудеса Господь может кого угодно. Для христиан, живших во времена, отдаленные от жизни апостолов, было важно обрести веру в чудодейственную силу святых, не только умерших, но и современников. Чудо с игольным ушком противоречит евангельскому контексту слов Иисуса: Он приводит этот образ, чтобы показать невозможность богачу войти в Царство Божие, не раздав своего состояния.
Создатели апокрифических деяний поняли образ игольных ушей буквально, между тем в Новом Завете, вероятно, речь шла об узкой двери в Иерусалимском храме, которая называлась «игольные уши». Но ко времени написания деяний об устройстве Иерусалимского храма христиане Европы давно забыли. В очередном апокрифе они стремились рассказать о чуде, которое еще не было описано в других апокрифических деяниях; они использовали поэтому образное выражение из поучений Иисуса, отказавшись от его толкования. История с игольным ушком показывает достаточно примитивный уровень аудитории, которой эта история адресовалась, может быть поэтому Деяния Петра и Андрея не получили широкого распространения. Но, тем не менее, они отражают не только характер религиозности новообращенных язычников из низов общества, но и их литературные вкусы.
К этому же циклу поздних фантастических деяний относятся и «Деяния и мученичество святого Матфея апостола». Матфей — автор Евангелия, помещенного первым в Новом Завете, был связан с иудейской средой, вероятно, знал учение кумра-нитов». Существуют сведения, восходящие к христианскому писателю II века Папию, что Матфей писал по-арамейски, а другие перевели его записи на греческий. Ириней, автор книги Против ересей, писал, что Евангелием от Матфея пользуются эбиониты. Иероним, переводчик Библии на латинский язык, также утверждал, что он видел в библиотеке в Кесарии Палестинской арамейский текст Евангелия, которые многие считают подлинным Евангелием от Матфея. Однако текст, вошедший в Новый Завет, по мнению подавляющего большинства исследователей, не является переводом, он с самого начала был написан на греческом языке.
Можно предположить, что существовало несколько версий Евангелия от Матфея, которые были распространены среди разных групп христиан. Не исключено, что именно первоначальный арамейский текст, которым пользовались эбиониты, затруднил создание ранних преданий об этом апостоле среди
1 Так, выражение Нагорной проповеди — «Блаженны нищие духом» странно звучит по-гречески, вероятно, оно является прямым переводом с арамейского выражения: в греческом тексте Евангелия от Луки нет слов «духом».
грекоязычных христиан. Кто-то из последних создал греческий текст Евангелия, согласно словам Папия, опираясь на арамейскую традицию. В греческом тексте были использованы те же источники, что и в Евангелии от Луки: Евангелие от Марка, собрание речений Иисуса (так называемое Quelle —по-немецки источник). Однако неясность авторства, возможно, определяла неясность и судьбы Матфея. Этим же можно объяснить и позднее появление апокрифических рассказов о нем, когда были забыты споры об эбионитах среди христиан из язычников, а новозаветные Евангелия были признаны источником веры.