Даша принесла три стаканчика кофе и подала Руслану с Данилом. Отпив глоток из своего стакана она посмотрела на друзей сидящих на диване в коридоре госпиталя.
— Хок, тебе нужно отдохнуть, ты сутки уже здесь сидишь.
Ищенко сделал глоток и посмотрел на Дарью.
— За соседней дверью моя жена, которая уже сутки мучается. Я не уйду пока мне не скажут, что все в порядке. А вы можете пойти отдохнуть, не обязательно сидеть вместе со мной.
Данил положил руку на плечо другу.
— Мы с тобой, Хок.
Боль снова усилилась, при каждом новом приступе девушка хваталась за подлокотник родильного кресла. Снова и снова ее сотрясали сильные схватки и Лялина думала, что это не может продолжаться долго. Акушерка подошла и вытерла с лица девушки выступивший пот.
— Потерпите немного, сейчас уже Петрович приедет, он вам поможет.
— Я не могу больше. — простонала Людмила и новый приступ накрыл с головой. Он был настолько сильным, что девушка уже не смогла сдержаться и крик, как у раненого зверя раздался на весь госпиталь. А потом что-то сжалось в груди и воздуха стало резко не хватать.
Хок вздрогнул от крика жены и прижал к стене Фоменко.
— Фома, что с моей женой?!
— Хок, у меня всё под контролем. Я вызвал Петровича, с ним она быстро родит.
— Под каким, твою мать контролем?! Она сутки уже родить не может. Кесари ее!
— Её нельзя кесарить.
В коридор выскочила акушерка.
— Анатолий Николаевич, там Ищенко задыхается!
Дарья с Данилом вскочили с места.
— Твою мать, Фома, я тебя грохну, обещаю. — рыкнул Хок и оттолкнув акушерку прорвался в родзал.
— Нина, Захаровна пришла на смену?
Акушерка кивнула.
— Зови. — и скрылся вслед за Хоком.
Руслан подскочил к креслу и взял жену за руку, второй рукой заправляя прядь волос выбившуюся из-под медицинского чепца.
— Я с тобой, маленькая моя.
— Я не могу больше! Я больше не могу!
— Еще чуть-чуть, потерпи, девочка моя.
Фоменко протянул капитану халат.
— Одень.
В родзал зашла довольно пожилая женщина и осмотрела роженицу. Людмила почувствовала как чужие руки гладят её по животу. Как вдруг ей показалось, словно железные тиски сжали ее живот и потянули на себя. Девушка закричала.
— Головка. Я должна повернуть ребенка или они оба умрут. — посмотрев на Фоменко женщина крикнула. — Помогай!
Руслан закричал на мужчину.
— Делай как она говорит! Поверни ребенка!
Его голос был громкий, но крик Людмилы прозвучал еще громче, когда она почувствовала новую волну боли. Перед глазами все плыло и она сильнее сжала руку мужа.
Наконец в родзал зашел мужчина лет 55. Быстро осмотрев девушку он сделал знак Захаровне, которая немедленно возобновила болезненные манипуляции.
Доктор и акушерка работали спорно и легко.
— Ну вот, — сквозь звон в ушах услышала Людмила слова Захаровны. — Теперь ребенок может выйти. Головка освободилась.
— Солнышко, — обратился врач к Лялиной. — я хочу чтобы ты сейчас сосредоточилась. Мне необходимо чтобы ты оставалась в сознании. Тужься по направлению к моей руке. Попробуем?
Людмила кивнула и когда началась новая схватка она почувствовала, как внутрь нее вошел холодный металлический предмет.
— Пошел! Еще немножко. Тужься!
Девушка из последних сил сделала рывок и услышала радостные крики.
Доктор улыбался держа на руках пронзительно кричащего ребенка.
— У вас, ребята, прекрасная дочь. Поздравляю!
Людмила посмотрела на девочку и лишилась чувств.
Руслан положил дочурку в кроватку и подошел к кровати жены. Людмила спала, к руке была присоединина капельница. Ищенко присел рядом и взял в руки ладонь женщины.
— Всё будет хорошо, маленькая моя.
В палату вошел доктор, который принимал роды.
— Хок, мне нужно с тобой поговорить.
— Петрович, я не могу их бросить.
Доктор пропустил Захаровну.
— С ними Захаровна побудет. Пошли.
Мужчины вышли и направились в кабинет Фоменко.
— Присаживайся, — произнес мужчина, когда они зашли в кабинет. — Ты в курсе, что у твоей жены были тяжелые роды, да и изучив ее историю, я понял, что беременность протекала тоже не гладко.
— Да, были проблемы.
— Ну так вот, что я хочу тебе сказать — твоя жена больше никогда не должна рожать.
Ищенко вопросительно приподнял бровь.
— Ты сам видел, что с ней было после того как родила. Если бы не опытные реаниматологи, мы сами её не откачали. Кесарево сечение ей тоже нельзя делать. Не факт, что она переживет ещё одни роды. Поэтому если ты любишь свою жену и не хочешь её потерять, не рискуй.
— Я понял тебя, Петрович.
Мужчина поднялся и подошел к капитану.
— Мне правда очень жаль. Вы прекрасная пара и у вас могло быть много детей, но лучше не рисковать.
Людмила тихо застонала и открыла глаза.
— Привет, маленькая моя. — произнес Руслан гладя ладошку жены.
Девушка улыбнулась и попыталась сесть.
— Тихо, тихо, давай помогу.
Мужчина приподнял подушки и посадил жену.
— Воды, дай воды.
Ищенко налил из графина воды и подал Людмиле стакан.
— Ты как себя чувствуешь?
— Нормально. Спасибо, что был рядом. — Лялина отдала стакан мужу и повернула голову в сторону детской кроватки.
Хок посмотрел на жену, потом на кроватку.
— У нас прекрасная дочь, маленькая моя.
Людмила повернулась к Руслану.
— Принеси мне ее, пожалуйста.
