Убивать своего подельника Петелину было все-таки жалко, но, несмотря на то, что это подло, у Петелина осталось от прошлой жизни чувство воина за порядок и справедливость, служа в дивизии Дзержинского и в Чечне, он считал Укола все равно бандитом и убийцей невинных людей. Оправдывая этим свои задуманные действия он, также, не считал себя убийцей, так как в основном исполнял роль водителя и был на подхвате в их, уже развалившейся, четверке по угону автомобилей.
Сафар Умаров изредка постанывал и сопел во сне. Еще вечером было видно за ужином и после, как он что-то обдумывает, и вот эта его задумчивость насторожила и подтолкнула Петелина к активным действиям. Он нащупал рукоятку ножа и очень осторожно начал вставать со своей скрипучей кровати, которая, к его удаче даже не скрипнула, на удивление. Он шел к печке, у которой на широкой скамье спал Укол. Лучи лунного света, пробивающиеся через небольшое окно в комнате, давали возможность ориентироваться в помещении и видеть лежащий силуэт Укола. Подойдя вплотную к спящему Сафару, ближе к его голове, Петелин с силой нанес удар ножом в предполагаемую область груди своей жертвы. Ударив, он сразу стал искать левой рукой на дергавшейся голове рот. Укол не успел ни крикнуть, ни застонать, он только захрапел и, дернувшись несколько раз, затих, а потом и обмяк. Видимо, Петелин попал ему прямо в сердце и, вынимая нож, почувствовав теплую и липкую жидкость, развернулся и пошел в комнату, где продолжал храпеть Ефим. В комнатке окон не было, и он шел прямо на храп, в который и вонзил, с каким-то остервенением уже окровавленный другой жертвой нож.
Найдя на столе заранее подготовленный фонарик, Петелин взял со спинки стула полотенце и стал вытирать им окровавленные руки. Потом, осветив свои жертвы, убедился в их смерти. Да, Уколу он попал прямо в сердце, а Ефиму прямо в горло. На Ефима он положил его черный тулуп, а Укола накрыл своим одеялом.
Сняв со стены висевшую над кроватью Ефима двустволку, проверил наличие в патронниках патронов. Ружье было заряжено жаканами. Найдя в тумбочке патронташ, он, рассовав по карманам патроны, вытащенные из ячеек патронташа, вышел из комнатки Ефима и сел на свою кровать. Только теперь Петелин вспомнил, что в жизни своей никого и никогда не убивал ножом, убиенные по очереди стали всплывать перед глазами, ему стало дурно, затошнило, заболела голова. Бывший прапорщик, шатаясь, подошел к холодильнику и, взяв из него недопитую бутылку водки, быстро и большими глотками осушил ее. Немного посидев, вернулся на свою кровать, прихватив со стола ружье, стал обдумывать дальнейшие действия.
— Встретить чеченца выстрелом в упор — и дело с концом. А вдруг он придет не один, то придется стрелять всех, а если они вооружены, то шума будет очень много, и будет погоня, объявят перехват, тогда конец. Главное — успеть застрелиться, живым я не сдамся. Нет, надо как-то по-тихому убрать первого, как только он переступит порог, а потом через сарай, в калитку, обойти вдоль забора и подобраться к машине, а там дело техники. Если же они пойдут в дом, то надо дождаться, когда войдут все, и потом валить из всех стволов. В доме не так будет слышно выстрелы, забрать ключи, оружие и на отрыв.
Разложив свои дальнейшие планы по пунктам, Петелин почувствовал прилив сил и энергии, алкоголь сделал свое дело быстро, а впереди светил ему маяк свободы. Он почувствовал правоту своих действий и уверенность. Хотелось бы, чтоб, как всегда, курьер приехал к четырем часам, а в это время у людей самый крепкий сон. Петелин, положив на кровать, справа от себя, заряженное ружье, решил немного прилечь.
«Мерседес», шурша колесами по свежему снегу, подкатил к калитке указанного дома Мусой.
Марков до калитки нес пистолет Мусы сам, а как только они прошли не видимую из окна дома зону, то отдал его Мусе. Марков понимал, что если Муса захочет взбрыкнуть, то его жизни, еще совсем не старой жизни капитана, может прийти конец. И, как будто угадав его мысли, Муса, взяв оружие, тихо прошептал:
— Не бойся, братан, я шурави не трону.
— Хорошо, иди, — тихо сказал Марков. Он знал, что Ворсенко рядом, но ночь и ее тьма были не в их пользу. И даже усомнился в правильности выбранного решения.
Муса шел к крыльцу дома, а следом в пяти шагах за ним шел Марков. Как только Муса начал стучать в дверь и пытаться нащупать кнопку звонка, Марков метнулся к стене дома, держа пистолет в сторону Мусы. Этим он убрал себя с сектора обстрела из окон и двери дома.
Петелин, услыхав сквозь дрему стук в дверь, схватил лежащее рядом с ним ружье и метнулся к двери. Глянув на свои со светящимся циферблатом часы, понял, что проспал непрошеных гостей. Кто мог стучаться в дверь в час ночи, понять не мог? Он мысленно ругал себя за то, что выпил водки, которая расслабила его, и он не увидел, кто подошел к дому уже покойного Ефима.
Муса, не дождавшись ответа и реакции на его стук, толкнул дверь ногой, но она была заперта. Он постучал уже ногой в дверь и чуть позже услышал скрип открывающейся двери в комнату, а потом чей-то голос спросил:
— Кто там?
