С мая 1980 года, 41-я мотострелковая дивизия начала формировать целинный батальон, по тем временам это считалось выполнением правительственного задания. Артема Шмелева — командира танкового батальона, только что прибывшего с трехмесячных курсов «Выстрел» из Солнечногорска, — назначают командиром целинной роты. Комплектование проходило за пределами военного городка в чистом монгольском поле.
Ставили палатки для личного состава, полевой автомобильный парк, полевая кухня с погребами и большой палаткой для приема пищи. Укомплектовывалось все это по полной схеме проживания: 268 человек и 106 единиц автомобилей. Согласно приказу командарма, на целину должны были ехать самые достойные и дисциплинированные люди. Командование частей этому приказу старалось как-то придерживаться, а вот в батальонах, ротах и во взводах всегда старались сплавить самых ненужных в подразделениях солдат, сержантов, да и прапорщиков, и офицеров тоже. Подсунуть старый, полуразвалившийся автомобиль и потом доводить его до минимальных нормальных технических параметров на территории целинного парка. Реально это было в порядке вещей, особенно у комплектующих роты командиров полков. И лишь только постоянные набеги комиссий из армии, из Улан-Батора, как-то выравнивали штаты, качество поставляемых автомобилей и усиливали чувство ответственности через матерную брань, другими более сильными выражениями — «высушу», отправим в СССР, сниму.
Артем по сей день не может понять, за какую такую провинность его отправили сначала зимой в отпуск, перед новым годом, потом, на три месяца, на курсы, а по возвращении обрадовали целиной. Вырвать человека, у которого есть семья, дети, и не служит он ни на подводной лодке, ни на полярной точке, на льдине, не летает кругами по орбите вокруг Земли, а работает на земле простым офицером, где можно спокойно решать такие вопросы по справедливости.
Конечно, Артем тогда не смог разобраться, с какой все-таки целью и кто так усиленно отправлял его из гарнизона, но кому-то он точно мешал выполнить свои задуманные цели, но Артем был солдатом и, несмотря на восьмимесячную разлуку, смог все-таки восстановиться и в семье, и в службе. Как ни старался артачиться и принципиальничать Шмелев, при формировании своей первой целинной роты все равно получалось полувоенное подразделение с гражданскими лицами в количестве 70 человек — приписного состава, а проще сказать, партизан.
В основном это были водители, ремонтники, автомеханики, а узнать их слабости и способности времени не было, так как в роту их поставили с забайкальского региона за две недели до отправки роты в Казахстан. Короче, это была не рота, а «штрафной» батальон с высокой целью помочь убрать хлеб-зерно с полей Целины. 14 июля рота погрузилась на 42 платформы и 4 теплушки. К 12 часам эшелон был готов к отправке. Артем, являясь начальником эшелона, сходил на вокзал станции Сумберн и уточнил у дежурного время отправки эшелона и понял, что у них в запасе был еще один час. Вот после этого и начались тяжелые дни, а потом и эти воспоминания эшелонирования «литерного» в Казахстан.
Кто не командовал такими ротами и особенно на целине, и особенно в 1980 году, когда зерна убирали по 18–20 центнеров с гектара, тот не потерял кучу нервов, здоровья и порой веры в себя и в Армию. Он не вылетел потом в полную «трубу» по службе, не получил жестоких уроков судьбы, на всю оставшуюся жизнь, а те кто побывали часто меняли свое представление и понятие о любви, об измене, о вере и преданности своих жен и друзей. А в целом военные люди заниматься этим не должны, так же, как и не должны управлять ракетами колхозники и водить танки доярки и пастухи.
За оставшийся час до отправки эшелона Артем дал команду построить роту у теплушек для проверки перед отправкой, и, когда весь личный состав прибыл на построение, эшелон медленно начал набирать ход. Артем, не успев открыть и рта, был настолько обескуражен, что какое-то время молча, глядя на вращающиеся колеса вагонов, не мог подать команды: «По вагонам!» Когда он дал команду, то солдаты и офицеры запрыгивали на платформы, кто как мог. Какая-то часть успела запрыгнуть в теплушки, а основная, на бегу, цеплялась за края платформ с техникой.
Артем помогал каждому, кто оказывался рядом. А литерный поезд стремительно набирал ход. Приближалась последняя пустая платформа, Артем бежал последний по кончающейся аппарели платформы и начинал чувствовать, что вагон удаляется быстрей, чем бежит за ним он, а значит, уцепиться за борт будет практически невозможно. Какие тогда нашлись силы, этого Шмелев не поймет, и по сей день, но он успевает схватиться за край платформы.
— Хватайтесь за руку, товарищ капитан, — кричал с платформы лейтенант Лагутин и протягивал свою руку Шмелеву.
