На станцию «Просторная» в Актюбинской области прибыли в четыре утра, а к шести уже разгрузились. Во время постановки задачи на передвижение к совхозу, на его первый ток, к роте подъехал УАЗик, и из него вышли два офицера. В одном из них Артем узнал начальника политотдела оперативной группы. Полковник поздоровался с личным составом и сразу задал вопрос:
— Всех довезли, капитан?
— Всех, 100 процентов, — гордо ответил Шмелев.
— Точно всех? И никто не убежал по дороге?
— Никто!
— Будем проверять. Извини, капитан, так надо, — сказал полковник, и они с майором стали проверять по штатно-должностной книге наличие личного состава.
Когда последний солдат встал во вновь образованный строй, полковник пожал Артему руку и сказал:
— Молодцы, ребята! Хоть вы нас порадовали, а то ведь ни одного эшелона не пришло без потерь, тридцать шесть человек находятся в самовольной отлучке, сорок отпустили командиры, одного убило по дороге током, одного партизана переехал поезд, одного убили в драке и один офицер командир взвода находится в Омске в реанимации, подрезали в драке.
НачПО (начальник политического отдела) от имени начальника оперативной группы, полковника Безверхнего, объявил всему личному составу благодарность. И, несмотря на страшную усталость, на нервозность и почти потерю голоса, Артем был доволен началом первого этапа выполнения правительственного задания.
Весь день рота оборудовала полевой лагерь недалеко от совхозного тока. Около девятнадцати часов к ротному подошел Лагутин и спросил разрешения обратиться.
— Товарищ капитан! Разрешите в целях поощрения за хорошую работу второму отделению съездить покупаться на озеро, тут недалеко, рядом у поселка. У меня есть солдат, который был на этом месте в прошлом году и все тут знает. Я объявил личному составу: кто быстрей среди отделений и качественней выполнит объем работ по установке палаток и всего необходимого оборудования, то будет иметь поощрение в виде купания на озере. Разрешите взять дежурную машину? — закончил свое обращение Лагутин.
— Слушай, лейтенант Лагутин, ты или совсем офаранел, или я буду от тебя избавляться, как только приедет комбат, я стану просить его назначить тебя на должность командира роты, где снимают ротного за эшелонирование, а вместо тебя никого не буду просить, потому что спать буду спокойно. Ты понял, к чему я клоню?
— Вы не разрешаете мне выехать? Но Вы тем самым подрываете мой авторитет.
— Лагутин, я категорически запрещаю выезд. Я недавно был у директора совхоза, и он поможет завтра нам выбрать место для купания и даже оборудуют его силами совхоза. И завтра после обеда с 16 до 18 организуем купание, а с десяти утра начнется помывка личного состава в совхозной бане с парилкой. Понял?
— Товарищ капитан! Умоляю вас, разрешите, я лично все организую.
— Лейтенант! Я сказал нет! Все взвода в равных условиях, и все купаться хотят. Извинись перед солдатами, свали все на меня. И хватит с первых дней приезда начинать меня напрягать, будешь ротным — сам поймешь, что был не прав. А пока тебе объявляю замечание за пререкание с командиром. Свободен.
Лейтенант скорчил недовольную «рожу» и пошел к своему взводу.
Шло время, начинало смеркаться, отбой Шмелев перенес на 23 часа. Они с замполитом сидели в штабной палатке и под светом двух керосиновых ламп составляли и обсуждали план работы на завтрашний день. В 22.35 в палатку зашел бледный и перепуганный лейтенант Лагутин.
— Разрешите войти, товарищ капитан, — сказал унылым голосом Лагутин.
— Да, заходи, взводный.
— Товарищ капитан у нас, кажется, ЧП. Пропал рядовой Засилидзе, водитель дежурной машины «ГАЗ-66».
— Как пропал? — удивленно спросил замполит.
— Мы на озере купались, он нырнул и исчез, пытались искать в этом месте, но уже темно, и в воде ничего не видно, — сказал Лагутин и виновато опустил голову.
— Ты, все-таки не выполнил мой приказ. Какой же ты «кретин» — дурак с инициативой, чуяло мое сердце, не кончатся добром твои выходки. Берег осмотрели? — вставая с лампой в руках, сказал Шмелев.
— Все осмотрели, ныряли, кричали, но, увы.
— Но Засилидзе не из вашего взвода, он сегодня в наряде, кто дал право снимать его с наряда?
— Да мы ведь на его машине и ездили купаться.
— Редкая ты сволочь Лагутин. Бери пару своих бойцов, из тех, кто там купался, фонарики и со мной в газон. Александр Федорович, вы тоже со мной.
— Хорошо, Артем Викторович, — сказал капитан Сухов, замполит роты.
Через 15 минут они стояли уже у места купания. Это было озеро в ширину метров семьдесят и в длину метров двести. Очертаний противоположного берега уже было не разобрать, а на черной глади воды появлялись первые серебряные блики от лунного света, мирно и уверенно квакали лягушки и пересвистывались какие-то ночные птахи.
— За…си…ли…дзе! — вдруг громко и надрывно закричал замполит. В такт ему подхватились и начали орать все, кто стоял у кромки воды, еще не понимая, что произошло страшное и непоправимое горе.
