— Слушаю, полковник Безверхний, — сказал он, сняв трубку, — вот это другое дело! Вот дают, майора присвоили и всю карьеру парню испортить хотят, замену ему прислали. У Шмелева там, в дивизии, или в армии, какой-то «вражина» сидит, что ли? Ладно, давай номер приказа. Телеграмму присылай, но я тут ему сам объявлю.
Безверхний подошел к Артему.
— Ну что, капитан, поздравляю тебя, но хочу сказать тебе, дружище, вот что, помни, за удачей всегда тащится эта сучка неудача. Проанализируй судьбу, только ты получил благодарность за эшелонирование, как в этот же день утонул солдат. Я договариваюсь с командармом о твоей невиновности, ты «влетаешь» тут же с проверяющими, устраивая поминки. Присваивают тебе звание, а тут как тут майор-заменщик приехал. Но, несмотря ни на что, ты молодец, спасибо тебе за работу, и я надеюсь, что ты оправдаешь мое доверие и мое к тебе уважение! Замполит, идите и поищите майорские пагоны и две большие звездочки, потом вручите Шмелеву. Комбат, вы со мной, все остальные по своим местам. Да, Шмелев, смотри не устраивай грандиозных обмываний, а то опять из радостей «влетишь» в горести. Впрямь какой-то, ты особенный парень. Ну ладно, мы поехали.
Безверхний и комбат ушли.
Сразу после их ухода появился майор Орлов и сказал:
— Знаешь, Артем, у нас на вещевом складе таких погон нет, и звездочек тоже нет, давай сам ищи, я думаю, и в Хромтау ты точно нигде их не найдешь.
В роту Артем вернулся к вечеру. Вся рота, кто был не на выезде, уже знали, что ротный стал майором, а то, что его чуть было, не отправили в часть, никто еще не догадывался.
Первым, кто встретил Шмелева, — был старшина Рустамов, и этот преданнейший ротному человек держал в руках новенькие майорские погоны, а по его решению в столовой, при току, был накрыт стол, и половина гостей уже приехала поздравить Артема с присвоением нового воинского звания. Приехал со своими замами директор совхоза, два летчика с Ан-2, участковый, гаишник, офицеры и прапорщики роты. Выпивали, поздравляли, говорили много хороших слов и, в меру выпившие, через два часа разошлись и разъехались. Утром Артем ездил на почту, чтобы порадовать Людмилу телеграммой, и у магазина встретил двух вчерашних летчиков, которые в сетке несли трехлитровую банку пива. Артем подвез их на своем «ГАЗ-69» до самолета, где их с нетерпением поджидал бортовой техник, и после выпитого пива летчики пригласили танкиста поработать с ними, полетать над бескрайними полями целины. Артем согласился, и «Ан-2», оторвавшись от земли, сначала вылил бочку какой-то жидкости против вредителей, а потом они пролетели над лагерем роты, над поселком. Артему даже доверили штурвал второго пилота, и он ощутил, как легко может слушаться его прикосновений железная птица. Артем смог по указке первого пилота помахать крыльями дневальному у грибка, который беспрерывно махал рукой самолету.
День в новом звании начался хорошо, и тогда Артем не знал, сколько у него еще будет неприятностей, связанных с целиной по возвращении в Чейер (Сумберн), и еще не один раз он вспомнит слова полковника Безверхнего: «За удачей всегда тащится эта сука неудача».
В конце октября, кого с почестями, кого с «пинками», отправили всех партизан по домам, а сами начали грузиться на платформы. Рота загружалась на той же станции Просторная, но загружалась тяжело, больше одной третьей машин тащили на буксире и в основном на жесткой сцепке. Это было не очень приятное зрелище, но все, что удалось сохранить, надо было везти в Монголию и сдавать потом по актам в части, то есть теперь будут «выкобениваться» приемщики. Одно было хорошо, ехали назад в трех плацкартных вагонах, где в первую же ночь Артем поймал на своем теле вшу или, по-научному, педикулез. Путь был не близкий, но на пять дней короче, чем в Казахстан. По дороге солдаты вели себя более спокойно, но выпивку все-таки умудрялись находить, в одном из тамбуров выбили стекло. А за вагоном уже было не менее двадцати градусов мороза. В одном из отсеков второго вагона Артем поймал лейтенанта Лагутина, распивающего спиртное с солдатами своего взвода.
В тамбуре состоялся разговор, где Шмелев пытался напомнить лейтенанту о его поведении, но в ответ получил укор за неправильное педагогическое воспитание солдат и сделал попытку, с матерными словами, оттолкнуть ротного, при этом сказав:
— Ты, ротный так всех задолбал, что я сейчас дам команду «по вагонам», и мои ребята выкинут тебя с твоими помощниками с поезда, а в дивизии я скажу, что вы нажрались, как свиньи, передрались и повыбрасывались сами.
Шмелев тогда не дал Лагутину договорить и врезал ему так, что тот вырубился, находясь в нокауте, до тех пор, пока его, уже связанного, притащили в первое купе и уложили на нижнюю полку, под пристальной охраной двух надежных парней из управления роты.
