— Такое место есть, вон там слева от дома сарай и большая поленница дров. Пока их не проехать, то с дороги машину и из леса не увидеть. Там есть и деревянный навес, это место у меня для гостевого транспорта. Следы шин лапником заметем.
— Спасибо тебе большое, Яков Михайлович!
— Серега, но я тоже хочу повоевать, у меня два ружья и карабин с оптикой. Патронов на полчаса хватит. Вот только хочу спросить, а есть ли у вас разрешение на отстрел этих бандитов? — спросил вполне серьезно, Яков Михайлович.
— Есть, Михалыч, есть, но без команды капитана Маркова не стрелять. Вы поняли?
— Понял! Чего уж тут не понять.
— Подробности расскажут ребята из МУРа. Дай нам две лопаты мы пробьем дорожку к моему сараю и будем с генералом ждать гостей в моем доме.
План, который предложил Марков, был непростой и опасный, но генералом и Сргеем, не говоря уже о Ворсенко, все доводы Эдика были одобрены и поддержаны. Марков доложил вкратце:
— Крови, видимо, не избежать, если Князь отправит не одного киллера, то все сделать, по-тихому не получится. Приедет бригада, и нас будут просто уничтожать. Надо готовить встречу и киллера, и особенно бригады. Резерв один, это Бутов, будет от Бутова поддержка — хорошо, но скорей всего к утру, пока точно не известно. Еще подполковник Зоб предупреждал, что у Князя есть очень опытный киллер, бывший снайпер спецназа ГРУ, а значит, после провала группы Шульца он не захочет больше шума и попытается сделать вначале все по-тихому, через снайпера. Хуже, если о нашем месте пребывания узнает начальник службы безопасности Князя майор Бороздецкий, которого мы выследили в «Калибре», туда и Князь приезжал сегодня, в 13 часов. Если Князь, как только получит сигнал о месте нахождения генерала, всю операцию поручит Бороздецкому, то нас обложат тут по всей охоте на волков, только без флажков.
— Нам бы взрывчатку раздобыть и подорвать машины управляемыми до подхода в дачный поселок, — сказал Цветков, — как раз напротив Сережиного дома, а там лупануть по колесам и добить.
— Вы забыли, что на дворе сплошная темень, куда стрелять? — сказал Сергей.
— Я думаю, что если майор приедет сам, то можно будет как-то договориться, мы все-таки в одной конторе служили, — сказал Ворсенко.
— О чем ты говоришь, Гриша! Нас будут «хотеть» все, кто сюда приедет. Одна надежда — на разум Князя Голицына, если он пошлет вначале своего киллера, с поддержкой, то у нас есть шанс встретить и упредить их, а потом всем в машины и сменить место. Дальше по обстоятельствам. Лишь бы до нашего звонка Надежде, Бороздецкий не принял своего решения. Я все-таки считаю, что до рассвета в поселке появится только киллер, — уверенно сказал Марков.
— Стоп! Товарищи милиционеры! Я помогу вам с тротилом, но как это выльется в сроки тюремной отсидки, которые я могу получить за хранение взрывчатых веществ? — задал совершенно неожиданный, но вполне «приятный» вопрос Яков Михайлович Казаков.
— Если без применения, то до пяти годков, а если мы будем все это применять, то вы сразу будете оправданы и ограничитесь внушением от генерала Цветкова после нашей победы за рюмкой коньяка, — весело сказал Ворсенко.
— Да ну шо вы, ей-богу, молодой человек, заезжаете на мель, а не к пристани, вы просто и доходчиво скажите старому еврею, что он тут вообще не при раздаче мыла и детонаторов, которые вы лично выловили там, где кочуют туманы.
Когда все услышали настоящий еврейский, одесский, говорок старика, то дружно рассмеялись.
Яков Михайлович, не говоря больше ни слова, пошел по тропинке к сараю и вскоре приволок рюкзак, в котором было то, о чем можно было в этой обстановке, только мечтать. Тротил, взрыватели-детонаторы, аккуратно завернутые в пергамент, лежали в простых черных валенках, у которых были отрезаны голяшки. А, когда Яков Михайлович вытащил из мешка катушку с проводом и машинку — магнето, для подрыва заряда, то все были настолько шокированы, что наступила полная тишина, через которую все смотрели то на Михалыча, то на вещмешок. Больше всех обрадовался Марков. Наступало время дать «наколку» по их дислокации Князю.
Сергей, получив команду от Маркова, связывается со своего телефона с квартирой и в разговоре с Надеждой, как бы вскользь, указывает место своего пребывания.
— Сережа, дорогой, куда ты пропал? Где Владимир Иванович? — затарахтела Надежда, — тебе тут много звонили, и даже из штаба.
— И что же ты им сказала?
— Я сказала, что ты будешь вечером дома, и пусть звонят после двадцати часов.
— Молодец Надюша! За нас не беспокойся, я с Ивановичем у Козлова, соседа, и не задавай лишних вопросов.
— Вы у Сониного Якова Михайловича? Тут, в Москве?
— Надя, какая Москва? К себе не пробились, а он зимует. Пойми, не телефонный это разговор. Позвоню завтра с утра.
— Сережа, мне очень страшно.
— Короче, Надя, срочно уйди с квартиры к Жанне. Поняла?
— Зачем?
— Так надо! И хватит вопросы задавать. Конец связи. Вон идет Владимир Иванович, увидит, что я вышел на тебя, то мне сейчас попадет. И не звони мне, — Лось отключил телефон и, внимательно посмотрев на Маркова, добавил, — ну как, пойдет?
