— Я в крайнем отчаянии и не понимаю, как спихнуть эту машину с горки, чтобы она побежала, полетела и хоть как-то начала двигаться. Помогите. Прошу, — просил у него Артем.
— Хорошо, я понял. Тринадцатого мая ко мне. Созвонитесь с моим помощником Дмитрием. Даю телефон.
Но прежде чем встретиться с Васильевым 13 мая, то 7 мая, без пятнадцати десять Артема провели в кабинет полковника милиции Щукина.
На Петровке 38 Артем был не первый раз. Был он и в 1995 году в кабинете первого зама начальника ГУВД Москвы генерал-майора Васильева. После этого в этом кабинете он был еще у двух разных генералов, но это уже были другие дела. Знал Артем о МУРе много от друга своего по тому боевому делу, с бандой Князя, Эдика Маркова и покойного Игоря Бутова. Теперь он был в кабинете человека, который в целом полностью владел обстановкой по расследованию дела об убийстве семьи Карделли.
Артем в это утро встал рано и, так как ему в 13.30 надо было в военной форме быть на мероприятии в Ассоциации «Защита-Р», гладил брюки, чистил ботинки, драил кокарду на фуражке и другие атрибуты формы, приводил ее в порядок. Форма, она ведь, как и машина, без движения хиреет, стареет, ржавеет.
Щукин, как и ожидалось, не проявил доброжелательности в приеме потерпевшего, и форма боевого полковника с отличительными знаками от невоюющих людей не произвела никакого впечатления на полковника милиции Щукина.
Он слегка наклонился в кресле и подал свою руку. «Но почему у него на глазах в темном кабинете были затемненные очки?» — Артему было сразу не понять. Все станет понятней гораздо позже, и особенно этот трюк с быстрым окончанием беседы.
Артем начал задавать свои вопросы и делать свои выводы и вносить предположения.
— Сколько раз допрашивался Мормурадов?
— Ну, я неоднократно бывал в Бутырке и беседовал с ним. Это тертый калач! Судимость у него есть, и не одна, боксер. Одним словом, рецидивист. Молчит, и все.
— Можно ли развязать язык этому «очень крутому», как его представляют в прокуратуре, недоноску, и что надо сделать для этого?
— А что сделать, да ничего не сделаешь. Да, а что биться по этому поводу, на него и так фактов полно.
— Да что вы все заладили, факты, рецидивист, боксер, — начал злиться Артем.
— Давайте без эмоций, — сразу стал поправлять его Щукин.
— А вы меня не останавливайте, я ведь вам не мешаю пить чай.
— Хотите — присоединяйтесь, — уже более дружелюбным тоном сказал Щукин.
— Скажите, Александр Иванович, я вам в течение года мешал работать?
— Да вроде нет.
— Так, а что вы уклончиво отвечаете на мои вопросы? Дело-то почти закрыто, готовятся документы на суд, но я опять по Мормурадову. Проводилась ли с ним работа психиатра, гипнотизера, экстрасенса, проверка на детекторе лжи? Скажите, где наши Гуровы, Жегловы, Шараповы, где престиж милиции? Складывается впечатление, что Мормурадов запугал весь уголовный розыск.
— Это не так. Поверьте, мы сделали все, что могли, и даже больше.
— А результата нет. Почему вы так холодно встретили моего адвоката?
— Не люблю адвокатов.
— И это все?
— Ну не люблю, и все.
— Но вы можете не любить конкретного человека, но Федор Матвеевич Вам еще ничего плохого не сделал, он только хочет помочь в расследовании.
— Знаю я их помощь.
— Значит, вы чувствуете за собой вину?
— Ладно, товарищ полковник, хватит тут меня учить и воспитывать, — наклоняясь Наконец-то вперед, угрожающее сказал Щукин.
— Слушайте, полковник, я пришел к вам с одной целью: узнать, как, на ваш взгляд, кто и как работал по расследованию, хотите ли вы дальше добросовестно работать, или я буду докладывать и в Госдуму, и в Общественную палату, и выйду на генерала Бастрыкина, что вы не способны реально оценить дело и работать. Боюсь, при дальнейших ваших возражениях на вас пойдет накат. Заявляю это, как предупреждение, чтобы потом на меня не обижались, мол, полковник — говно, исподтишка нападал на «ударников» уголовного розыска.
Щукин был не в себе, он перестал мешать ложечкой свой чай и даже снял очки, тогда-то Артем сразу разглядел явно припухшие веки и красные глаза. Он сам не раз видел себя таким, когда выпивал накануне немалую дозу крепкого алкоголя.
Зная, что будет встречаться с Артемом, этот человек вообще и не готовился. Да такие и не готовятся, у них весь расклад дела. Они правят бал.
— Я попрошу не хамить. Вы не у себя на плацу.
— Да я еще пока не хамил, вот когда мы, верней, я и мои боевые друзья начнут хамить, то вы меня в своем кабинете никогда не увидите, и себя, пожалуй, тоже. У нас и руки не короткие, и оружие имеется. Мы офицеры армейские, полевые, товарищ милиционер. Вы запороли вместе с Левковым дело полностью, — привстав и смотря зло в опухшие глаза Щукина, говорил Артем.
В этот момент в кабинет вошел человек высокого роста, представительный, на вид ему было лет 45. Он был в темном костюме, синей рубашке и при темно-синем галстуке.
— Александр Иванович, — начал он с порога, — через десять минут у меня в кабинете. Выезжаем.
На это Щукин ничего не возразил, а даже закивал головой.
Артем Шмелев встал и, обращаясь к вошедшему, сказал:
