Как всегда, наелись до отвала. Потом сидели, разговаривали, пили вино. Официантки, быстрые, ловкие и приветливые. Среди них много блондинок. Решили выяснить, кто они, гречанки или приезжие. Согласно нашим представлениям, гречанки должны быть брюнетками. Подхожу к двоим из них, они занимаются обустройством сладкой витрины. Когда я рассмотрела их поближе, то увидела, что старшая – крашеная блондинка. Поэтому она и оказалась гречанкой. Зато вторая, беленькая, с белоснежной кожей, голубыми глазами и светлыми ресницами – шведка. Она здесь на стажировке после курсов официанток. Осталась еще одна молоденькая официантка, очень симпатичная, с волнистыми волосами, явно натуральная блондинка. Она – из Словакии, очень славненькая девушка. Поговорили немного с ней, а потом отпустили – у нее ведь очень много работы.
Сидим, пьем вино, разговариваем. Затем обратили внимание на семью за соседним столом. Женщина – явно европейского происхождения, красивая, стройная, элегантная. Муж – из юго-восточной Азии, мы решили, что он японец. У них четверо детей. Младшему что-то около года. К ним мы не решились приставать с расспросами. Сидим, пьем вино, наблюдаем, обсуждаем.
И тут я вспомнила одно обстоятельство из моей жизни. Моя сестра Марина – профессиональный переводчик. Однажды она переводила инструкцию для отелей и ресторанов о том, как определить потенциального террориста. Обычно террорист – это человек, который сидит в кафе или ресторане, что-то пьет, но больше присматривается. Расспрашивает официантов, посетителей. Может достать блокнот и что-то записать – но это же я! Вот сестра и предупредила меня, что веду я себя подозрительно, как потенциальный террорист, и мне надо быть осторожной – могут и арестовать. Кстати, в Нью-Йорке, в музее Гуген-гейма, после осмотра экспозиции, устав, села я на диванчик, положила в рот конфетку, достала блокнотик и стала записывать впечатления. И вот тут-то мной очень заинтересовался охранник. Он начал описывать вокруг меня круги. Последний круг оказался таким узким, что он задел мои колени – все заглядывал в блокнотик.
Короче говоря, посидели мы, выпили вино в наших бокалах и решили отправиться домой, в свой номер. И вот тут я поняла, что в пакете к ужину с вином должен быть еще и провожатый! Но мы все-таки добрались до своего номера, хотя было темно, и дорога не близкая, сквозь проходы, переходы, лестницы вверх и вниз. Я уже говорила, что отель это – большой город. Наш номер 751, но где-то на указателе я видела номер 1754. Так что, если прикинуть, что в каждом номере проживают по два человека (а на самом деле, как мы уже видели, в некоторых семьях до четырех детей), то в нашей гостинице живет более четырех тысяч туристов.
Собираясь в душ, я вдруг заметила, что сильно загорела. В хорошем же виде я предстану перед врачами на лучевой терапии! На самом деле, я совсем не загорала, я стояла возле Урхо в тени раскидистого дерева. Тем не менее, все детали моего купальника запечатлелись на моей спине. Ну, что же, это говорит о том, что я хорошо провела время. Должна сказать, что здесь очень хорошо. Я совершенно отвлеклась и совершенно не вспоминаю о своих заболеваниях и предстоящих неприятностях и трудностях. Сейчас мне хорошо, а что будет дальше, то пусть оно и будет! О будущем не стоит думать, оно и без нас придет.
Не понятно, почему у меня столько впечатлений. Как-то зимой мы были на литературных встречах в Турку. Одна из присутствующих женщин сказала, что в Финляндии такая тихая и спокойная жизнь, ничего не происходит. О чем можно писать? Почему это у меня столько впечатлений, что едва успеваю их фиксировать?
Следующий день для меня начался не очень хорошо. Спала плохо, с трудом заснула. Проснулись поздно, в девять часов. Купаться в море до завтрака уже не успеем. После завтрака отправились на пляж. Усадила мужа в тени, где такая густая тень, что даже холодно. Тем не менее, вечером я заметила, что загорела еще больше, уже под другой купальник – в нем вся спина открыта. Вот вся спина и загорела. Утром, когда во время купания плыла к берегу, заметила в воде что-то большое, круглое, красное. Уж не батискаф ли? Подплыла поближе. Нет, не батискаф, это большой буй. Я решила оттащить его к берегу и положить где-то в стороне. Вот будет здорово! Толкаю я буй, толкаю, а он ни с места. И вот только тогда я поняла, что он на якоре. Что это место якорной стоянки катера, который в настоящее время где-то путешествует. В этот день мы и на обед не пошли, выпили в номере чаю с сухофруктами – сколько же можно есть!
После сна я предложила съездить на автобусе в город Родос. В расписании очередной автобус в 16.10. Вышли за двадцать минут до прихода автобуса. По пути к автобусной остановке я увидела свободное такси, ну, мы в него и погрузились. Я пристегнулась ремнем безопасности. Водитель посмотрел на меня, подумал и также пристегнулся. То же самое произошло и на обратном пути.
