Сегодня свергли диктатора Ливии Муамара Кадаффи. Премьер министр Франции Николя Саркози – герой дня, по этому поводу устроил в Париже конференцию. Целый день БиБиСи говорит только о нем. Все говорят, что вот теперь Ливия будет демократической страной, что теперь надо там провести свободные выборы. Ну, это просто смешно. Может, нам в России также стоит повернуться к демократии и устроить свободные выборы? Я знаю, что не являюсь большой оригиналкой, естественно, что к подобной мысли пришла не я одна.
Опять приснился плохой сон. Раньше я записала в дневник свой прежний плохой сон, повторявшийся из раза в раз, о том, как я брожу по лаборатории, в которой я проработала не один десяток лет, никому ненужная и не имеющая никаких дел. После этого сон не повторялся. Теперь же мне приснилось, что я, все такая же никому ненужная, присутствую на заседании ограниченного круга лиц. Скорее всего, это директор института и руководители лабораторий и подразделений, и заседание проходит в конференц-зале. На повестке дня стоит вопрос о повышении в должности ученого секретаря института и моего давнишнего друга Николая Николаевича Бессонова, которого мы звали Ник-Ником. Ему предоставляется какая-то весьма престижная должность. В группе же, в которой работаю я, одна сотрудница умерла, другая – уволилась. Поэтому в такой обстановке я одна не смогу выполнять тот объем исследований, который запланирован. В глубине души я надеялась, что получу освободившееся место Ник-Ника, но на самом деле знаю, что это мне не светит. И вот сижу я на этом заседании, никому ненужная, где-то в уголке. Меня не прогоняют, но и не обращают внимания на меня.
Вот с таким грузом унижения и ненужности я проснулась утром. Но, как только выглянула с балкона, увидела синее море, зеленые лужайки, яркие цветы и истрепанные ветром лохматые вершины пальм, настроение сразу улучшилось – значит, не зря я сюда приехала. Как всегда, до завтрака отправились на пляж. Там тишина, посетителей нет. Поплыла к буйкам. На обратном пути заметила, что сбоку от пляжа, на каменистом берегу сидит рыбак и ловит рыбу среди тех камней, на которых я обычно сижу или стою.
Он так счастлив своим уловом, что периодически достает садок и любуется несколькими мелкими, прыгающими на его дне серебряными мальками. Я плыву к «своим» камням. Рыбак сначала махал в мою сторону рукой, чтобы я уходила – рыбу ему пугаю. Все это мне показалось смешным, и я плыла дальше. Рыбак сидел на огромном белом ведре с крышкой. Он вскочил со своего сидения, достал из ведра подкормку и бросил в меня. Тут мне стало настолько смешно, что я расхохоталась в голос, и свернула в сторону. Рыбак успокоился. Но ловить рыбу на пляже, куда уже начала сходиться публика, и дети, которые в масках постоянно крутятся среди этих камней, немножко странно. Но видно там, действительно, водятся рыбешки. Я вышла на берег, и мы отправились завтракать. Завтракали мы долго. Сперва поели, потом посидели и выпили вина. Только после этого, наблюдая за тем, что происходит вокруг, приступили к кофе. У каждой семьи по нескольку ребятишек. Они мелкими камушками рассыпаны по всему ресторану, и приходится быть очень осторожной, чтобы не споткнуться о них, как о камушки на берегу. Есть уже знакомые лица.
Потом мы отправились в номер, немного отдохнули, а затем, куда же – на пляж. Когда я вошла в воду, то увидела, что рыбак все еще сидит на берегу. В садке, который он по-прежнему любовно достает через каждые пять минут, рыбешек прибавилось. А среди камней уже плавает группа ребятишек в масках. Мне стало интересно, чем кончится дело. Рыбак сначала энергично махал руками. Потом плюнул, забрал садок, свое огромное белое ведро и ушел. Ведь в детей навозом из белого ведра не побросаешь! Когда я плыла от буйков к берегу, то заметила, что он в порыве гнева и раздражения забыл свой складной стул. Вот как нехорошо злиться!
Как-то Урхо, наблюдая вид, открывающийся с балкона нашего номера, сказал, что ради этого стоило сюда приехать. Это заявление дорогого стоит. А мне вдруг подумалось, что как несправедливо устроен мир – мы объедаемся выше всяких возможностей, а кого-то даже хлеба и воды нет. Зачем мир устроен так, что мы с Урхо, после длительной экономии, можем пожить одну неделю в средней руки номере, а кто-то один живет всю жизнь в беломраморном дворце на берегу моря. Нет, я не призываю все отнять и поделить, ни в коем случае. Я просто констатирую факт, что нет в мире справедливости! Господу Богу надо было бы сразу, с Адама, установить такой порядок, что все дружно живут в одном мраморном дворце, и у всех достаточно еды. Тогда такой порядок считался бы нормальным и естественным, тогда никому бы и в голову не пришлось забирать все себе одному.
