Стук каблуков разгонял тишину сумрачных, уже окутанных пасмурным вечером коридоров. Шаги отбивали строгий ритм, учащённый, который не мог не отдаваться в сердце любого, кто бы ни услышал его. Казалось, оно начинало биться также, и тогда в него непременно вселялась тревога, ведь именно ею были наполнены эти шаги. Ею – и в то же время решительностью, которая глушила это чувство, придавала силы идти вперёд и вот так отбивать ритм каблуками.
Оказавшись в светлом просторном зале, Амелия не сразу разглядела маму, обходящую это помещение, видимо, уже не в первый раз. Так она делала всегда, когда была чем-то обеспокоена и встревожена. Амели сразу поняла, что сегодня именно такой случай.
Помещение, в котором они находились, было круглым, с куполообразным потолком, опоры которого словно стекали по стенам, превращаясь в гладкие колонны, перемежающиеся высокими арочными окнами. И лишь место одного из этих окон занимала дверь. Однако если бы не «пейзаж» за стёклами, то отличить её от окна представлялось почти невозможным. Весь зал был выполнен в кремовых и золотых тонах. Сюда часто приглашали гостей, а учитывая его впечатляющие размеры и абсолютную свободу от лишней мебели, а точнее, вообще от какой-либо мебели, сюда помещалось очень много народу, причём все чувствовали себя комфортно.
Из окон открывался прекрасный панорамный вид на море. По вечерам и утрам колонны отбрасывали длинные тени, а когда темнело, как сейчас, придворные зажигали огромную люстру, свисавшую с самого пика купола, расписанного в духе этого зала: золотым, кремовым и белым цветами, словно бы копируя в подобной манере небо с облаками, звёздами… И тогда с внешней стороны замка башня, которую как раз и возглавлял этот зал, казалась вторым маяком, освещающим всё вокруг тёплым уютным светом, словно родной очаг, и указывающим потерявшимся кораблям дорогу домой. Несмотря на однообразие красок, помещение вовсе не было таким, каким могло показаться на первый взгляд. Наоборот, оно было величественным и скромным, нежным и насыщенным, «открытым», учитывая, что функцию стен фактически выполняли окна, и уютным. Но всё же девушке всегда было как-то холодно в нём, одиноко, как, собственно говоря, и во всём замке.
– Амелия… – Её Величество подошла к дочери и тоном, не принимающим возражений, произнесла. – Ты знаешь, мы с отцом делаем всё для того, чтобы ты была счастлива, – женщина сделала паузу. В её голосе чувствовались нотки искренней заботы, нежности и любви, однако она старалась говорить коротко и ясно, как, впрочем, делала это всегда. – Мы королевская семья и должны думать о нашем народе в том числе. Тебе также известно, что в соседнем королевстве незадолго до тебя родился наследник…
Девушка и до этих слов подозревала, к чему всё идёт, но не позволяла себе и мысли об этом до тех пор, пока не убедится в догадках. И вот это произошло. Теперь не было ни малейшего сомнения, о чём хочет сказать мама, которая тотчас же уловила мысли дочери. – В общем, через неделю свадьба, – отрезала она.
– Как?! – вырвалось у девушки, которая хоть и была готова к таким словам, но ведь не через неделю! – Я же его даже не знаю!
– Нам доставили его портрет. Мы можем спуститься и …
– Я не об этом! – Амели перебила маму.
– Я же уже сказала, что мы с отцом будем делать всё для того, чтобы ты была счастлива.
– Но как я могу быть счастлива с человеком, которого просто не знаю, а когда узнаю, неизвестно, смогу ли полюбить?
– Я, кажется, уже говорила, что мы королевская семья и должны думать о народе в том числе! – нетерпеливым тоном отрезала королева.
Амелия больше не находила слов. Ошарашенная, она стояла, не в силах как-либо возразить, что-либо произнести или просто расплакаться. Женщина ласково обняла дочь, и та прижалась к её груди.
* * *
Раздался громкий хлопок высокой двери главного входа, эхом отозвавшийся в просторном зале и пролетевший по всему замку, словно возвещая о прибытии молодого человека, который быстрым и решительным шагом направлялся к хрупкой и элегантной женщине, ждавшей его с распростёртыми объятьями в самом центре этого огромного помещения первого этажа. На ней было тёмно-изумрудное платье с твердыми складками на подоле и светлая вязаная шаль, уютно обернувшись в которую, она ждала своего сына. Её русые слегка вьющиеся волосы были аккуратно уложены. Женщина протянула свои нежные и мягкие руки к юноше, который явно был чем-то приятно взволнован.
– О, мама! Кажется, у меня наклёвывается новое путешествие! – вырвавшись из тёплых объятий, он сильнее сжал толстенную книгу в кожаном переплёте цвета хаки и с позолоченными уголками.
– Я знаю… – с лёгкой таинственной улыбкой ответила она.
Радость и восторг пропали с лица юноши, а на смену им пришёл недоверчивый, чувствующий что-то неладное взгляд, тут же сопроводившийся смешком.
– Как?.. Ты же даже не знаешь, о чём я хочу тебе сказать? – осторожно спросил неутомимый путешественник, остудив пылкую речь и пригнув голову. Женщина не смогла сдержать натиск испытующего взгляда медовых, едва прищуренных глаз и, переведя взор в сторону, продолжила.
