По её щеке скатилась одинокая слезинка. Беннетт разделял её чувства, поэтому покрепче прижал жену к своей груди, и тогда она разрыдалась. Как и всегда, уже который год подряд. Боль не утихала, да никто и не собирался её глушить. Забыться лишь на время, чтобы уже через неделю жуткие воспоминания вновь встали перед глазами, заставляя сердце сжиматься от душевных мук.
– Прости, прости… – через несколько секунд Сара вытерла слёзы, хотя всё ещё стыдилась поднять взгляд. – Я не должна была…
– Нет, это правильно, – Беннетт повернул её лицо к себе. – Роберт был и моим сыном, и я разделяю твою боль, дорогая.
– Да… – прошептала она. – И всё же… ты слишком добрый человек, Беннетт. Ты не знаешь всего.
– Чего именно? – он слегка напрягся.
На мгновение Сара замолчала, силясь подобрать слова, но так и не нашла что сказать.
– А что, если я недостойна той любви? – тихо спросила женщина.
Беннетт почувствовал её лёгкую дрожь, отчего вновь прижал к себе.
– Не говори глупостей, родная. Я всегда буду тебя любить, что бы ни случилось.
Аромат её волос и кожи дурманил разум даже во сне. Эта бурная ночь, в которой каждый отдавался партнёру без остатка, должна остаться в памяти на долгие годы. Впрочем… в последнее время они любили друг друга сильнее, чем когда-либо. Вот только не желали признаваться почему именно. Ни друг другу, ни себе самим.
– Беннетт? – лёгкое прикосновение к плечу заставило мужчину вырваться из царства снов и открыть глаза. Повернувшись набок, он сперва обрадовался голосу супруги, но, увидев её испуганное лицо, сразу же напрягся и приподнялся на кровати.
– В чём дело? – спросил он, боясь предположить худшее.
– Эйвори… – женщина запнулась и виновато отвела взгляд.
Это начинало раздражать. Вчера вечером было то же самое, а до этого пару дней назад, и вот снова.
– Что с ним? – Беннетт вскочил с постели и схватился за одежду, готовясь бежать на помощь сыну.
– Сейчас всё хорошо, – наконец чётко ответила Сара. – Но сегодня у него вновь был приступ. Мне пришлось дать двойную порцию лекарства.
– Двойную? – опешил мужчина. – Но ему же может стать хуже.
– Ему и так плохо, Беннетт, – она приподнялась с кровати, сжав в руках подол платья. – Сейчас он спит. Но нам… придётся купить ещё лекарств у доктора Мейнса.
Беннетт застыл на месте, буравя жену строгим взглядом. Но на этот раз она не отвела глаза, а смотрела прямо, слегка вскинув голову, будто говорила: «Я не виновата, Беннетт, он и твой сын тоже. Помоги своей семье». И он сдался. Впервые за долгое время сдался под немым напором жены.
– И как часто?.. – Беннетт замялся, но Сара поняла его и так.
– Каждые несколько дней, – голос женщины дрогнул. После чего она шагнула к мужу и крепко его обняла. – Прости, Беннетт, я не хотела скрывать, но волновалась, что ты и так всё тянешь на себе. А мы…
– Не говори глупостей, – мягко перебил он, перебирая её золотистые кудри. – Конечно же, я поеду к Мейнсу. Но мне казалось, что у нас ещё достаточно лекарства.
– Было, – она всхлипнула и отстранилась от него. – Проблема в том… что я заняла у доктора Мейнса несколько ампул.
И вновь Беннетт скрипнул зубами. Но теперь уже ничего не ответил.
– Я…
– У нас сейчас что-нибудь осталось?
– Да, – кротко кивнула Сара. – Но, боюсь, этого хватит всего на неделю. А если приступы усилятся, то…
– Я знаю, – мужчина сжал кулаки.
Вот уже несколько лет они безуспешно боролись с неизвестной болезнью младшего сына. За это время успели объездить несколько городов, даже в неприметный Рокслин, где, по слухам, отдыхал один из лучших лекарей Америки. Однако все лишь разводили руками. А те, кто знал о слухах Высперкросс, напоминали Роджресу о его родовом проклятье. При этом приплетали ещё и смерть Роберта, что дико раздражало главу семейства. Но он держался, держался до последнего. Ведь если не он, то кто?
Сделав глубокий вдох, Беннетт прикрыл глаза, собираясь с мыслями.
– Позволь мне сперва позавтракать, – он с улыбкой посмотрел на супругу. – После этого я сразу же отправлюсь в городок. Заодно решу кое-какие дела.
– Спасибо… – одними губами произнесла Сара и тут же страстно его поцеловала.
Мерный стук копыт по протоптанной дороге, тяжёлое дыхание лошади, да птичьи крики где-то в лесу. Вот и всё что слышал Роджерс, направляясь в городок. Солнце ещё не успело подняться к зениту, но уже неплохо припекало, отчего фермеру приходилось смахивать рукавом пот с лица.
Высперкросс и ферму Хартсонг разделала неглубокая пропасть, но с отвесными краями. Всего лишь семнадцать с половиной футов, однако же, дно было усеяно острыми камнями. Конечно, если человек везучий, то, рухнув туда, может выжить. Но при этом, он, словно кот, потеряет сразу восемь жизней и останется всего лишь одна. И то, скорее всего, проведёт он её хромая и с вечной болью в костях. И это в лучшем случае. Но Беннетт не слышал о везунчиках. Уже шестеро бедняг оставили на дне свои жизни со сломанными шеями и позвонками.
