Судьбы в режиме танго полностью

У подъезда дома, где живёт ВЕРХОВЦЕВА. Этот дом расположен на одном из московских бульваров.

Народу немного. АЛЁША быстро покидает подъезд. Осмотревшись, идёт на бульвар. Выходит и ВЕРХОВЦЕВА. На ней шляпка с вуалеткой, явно сделанная по заказу. В руках — сумочка.

1- й НАРУЖНИК (вырастает перед ней). Надежда Павловна? Счастье-то какое…

2- й НАРУЖНИК (совсем седой. Та же игра.). Товарищ Верховцева! Вот не гадал, извиняюсь… Теперь внукам буду рассказывать!

1- й НАРУЖНИК. Надежда Павловна, простите великодушно, ради всего, что вам дорого… Может быть, автограф позволите?

2- й НАРУЖНИК. У меня, извиняйте, аналогичная, хоть, конечно, и неделикатная просьба… Только внуки мои будут счастливы…

ВЕРХОВЦЕВА. Хорошо, хорошо… Но, товарищи, позвольте карандаши и бумагу. И, если можно, что-нибудь твёрдое и прочное под неё.

2-й НАРУЖНИК. Только вы уж, товарищ Верховцева, точные даты поставьте. Для истории советской культуры в нашу эпоху. Пожалуйста, сегодняшнее число конца августа одна тысяча девятьсот тридцать девятого года.

Берёт автограф. 1-й НАРУЖНИК незаметно, но пристально оглядывается. Потом подходит к ВЕРХОВЦЕВОЙ с карандашом и бумагой.

2-й следит за всем вокруг. Разделавшись с ними, ВЕРХОВЦЕВА идёт на бульвар, где крутится АЛЁША.

2-й НАРУЖНИК не по годам молниеносно входит в подъезд, причём 1-й как бы случайно заслоняет его собой. Далее 1-й идёт вслед за ВЕРХОВЦЕВОЙ, но не прямо по бульвару, а вдоль домов. 3-й НАРУЖНИК вырастает рядом с ним, перехватывает его взгляд, проходит на бульвар. Наблюдает за ВЕРХОВЦЕВОЙ и примкнувшим к ней АЛЁШЕЙ, находясь на почтительном расстоянии от них.

АЛЁША снимает кепку и держит её в руке, так что лицо его можно хорошо разглядеть. ВЕРХОВЦЕВА старается произвести впечатление дамы, которая на ходу выслушивает случайного, юного и пылкого, но застенчивого поклонника. Понятно, замысел ей удаётся. Тем более что АЛЁША игру с ходу понимает и подхватывает.

Речь у обоих всё время звучит тихо.

АЛЁША. Жалко, я, наверное, нескоро в Москву попаду. Да и как ночевать у тебя? Теперь хорошо вышло, что середина дня. Глаз поменьше…

ВЕРХОВЦЕВА. Любое дело кто угодно заметит и домыслит. А может статься, и расшифрует. Один умный человек мне это как-то вовремя объяснил… Просто мы с тобой рискнули и сошлись. Наперекор судьбе. Но что сейчас?

АЛЁША. Нет, ну… А что? Даже вон за автографами к тебе те двое полезли… Меня они вроде бы не заметили.

ВЕРХОВЦЕВА. А мне не нравится, что они от меня так быстро отстали. Обычные поклонники более навязчивы.

АЛЁША. Думаешь… Воры? Домушники?

ВЕРХОВЦЕВА. Не знаю…

АЛЁША. Я тоже думаю… Нет, жениться на тебе, конечно, пока не выйдет.

ВЕРХОВЦЕВА. Да ты о чём?! Я старше тебя на пятнадцать лет.

АЛЁША. Погоди. Я, несмотря на это, тебе помогу всегда. Чем и как скажешь. Надо будет — приеду и помогу.

ВЕРХОВЦЕВА. Но ты понимаешь, что у нас невозможно будущее? Или… трудно?

АЛЁША. Я тебе просто служить обещаю. Как выйдет.

Пауза.

ВЕРХОВЦЕВА. Любишь меня.

АЛЁША. Я тебя всегда любил. Это на всю жизнь, по-моему…

Встали оба.

Нет… Я… не питал иллюзий. Тем более когда сестра с зятем меня в Ленинград забрали… Но решил писать тебе. Поздравить с чем-нибудь, просто пожелать удачи. Ты ведь чувствовала тогда. (Через паузу.) Ты меня сделала счастливым. (Ещё через паузу.) Понимаешь… милая?

ВЕРХОВЦЕВА (не сразу). Давай-ка сядем. Вон там скамейка пустая. И людей рядом пока нет.

Идут к скамейке. Садятся. АЛЁША кладёт кепку рядом с собой. Говорят оба по-прежнему негромко и спокойно, по контрасту со смыслом беседы.

(Переведя дыхание). Ладно. Ты прямо, и я прямо. Есть мораль, и есть закон… Даром что я с утра о них забыла.