Кайл послушно посмотрел. Конвей указывал пухлой ладонью на какую-то траву, напоминающую засохшие помидорные кусты.
– Чертов коготь. Должен цвести. А это каллиандра. Летом они очень красивые. Ярко-розовые цветы. Но не здесь, – Кайл увидел мертвые кусты и папоротники, но никаких цветов. Покосился на Конвея, который рубанул ладонью воздух. – А где карнегия? Видишь? Вперемешку с креозотовыми кустами. А вот те маленькие желтые деревья – это пустынная акация. В шестидесяти футах. Видишь?
– Ага, – Кайл тяжело вздохнул. Он ненавидел людей, которые сразу начинают играть на камеру, но человек, полностью к съемкам равнодушный, его тоже не радовал.
– Прямо за этой изгородью начинается пустыня. Она полна жизни. Не слушай тех, кто говорит другое.
Кайл посмотрел на остатки изгороди, сложенной из старых шпал, и дальше, где в серой пыли виднелась зелень и какие-то яркие точки. Нахмурился, по-прежнему ничего не понимая. Пот с бровей жег глаза. Промокнув лоб, он снова услышал Конвея:
– А там, где мы стоим, все мертво. Ничего не растет. Как в семьдесят пятом. – Лейтенант облизал тонкие губы. Стащил бейсболку, вытер ладонью пятнистую лысину и надел бейсболку обратно. – Здесь нет ничего. С семьдесят пятого.
Кайл с новым интересом посмотрел на землю. Потом показал на длинное строение в тени мертвых деревьев:
– И вон те деревья тоже.
– Это мескито. Когда-то они были зелеными.
– Сложно поверить, что здесь кто-то жил.
– Два года. За два года они убили это место.
Конвей прошел к Дэну и велел:
– Давай снимать на дороге.
На территории стояло восемь зданий. От чего-то вроде склада с высокой плоской крышей до маленьких хижин. И еще один длинный сарай. Белая глина на стенах засохла и отваливалась, обнажая красный кирпич.
Железо на крышах – там, где сохранились крыши, – выгнулось и покраснело от ржавчины. Кое-где виднелись голые черные балки, изъеденные затейливыми ходами насекомых. Крылечки засыпало серой пылью и мертвой травой. Остатки забора клонились к земле.
– Готов? – спросил Кайл у Дэна.
С Дэна катился пот, массивная грудь тяжело вздымалась под тяжестью камеры:
– В некоторых домах может быть темновато. В первом я свет поставил, а потом придется его перенести.
– Отлично.
Яркий свет заливал внутренность длинного белого дома, у которого они стояли.
– В ту ночь вы сначала пошли в это здание? – спросил Кайл у Конвея.
– Да.
Дэн поудобнее переместил камеру:
– Лучше всего мне идти позади мистера Конвея. Что скажете?
Кайл кивнул и вернулся к старому полицейскому:
– Мистер Конвей. Можем пробовать столько раз, сколько будет надо… – Он хотел продолжить, но его, очевидно, не слушали. Полицейский просто смотрел в дверной проем – так же, как до этого смотрел на мертвые деревья.
– Сержант Мэтт Конвей был первым представителем полиции, который оказался здесь 10 июля 1975 года, – сказал Кайл из-за левого плеча Дэна. Камера изучала профиль старика, глядевшего внутрь здания. – Мистер Конвей, расскажите нам об этой ночи. Все, что помните.
Лейтенант посмотрел на Кайла как на английского полудурка, а потом отвернулся:
– Я помню все. Такие ночи не заканчиваются.
Кайл бросил взгляд на Дэна, который скалился за камерой.
– В десять пятьдесят на станцию в Юме поступил звонок. Мужик с ранчо в пяти милях к западу отсюда услышал выстрелы. Его звали Агилар. Он умер. Здесь живет его сын. Эта земля ему тоже принадлежит. Надеюсь, у вас есть разрешение на съемку?
Кайл кивнул. Дэн подавил смешок.
Конвей повернулся к камере спиной и указал куда-то на дальний конец долины:
– Звук прошел по всей территории и донесся до ранчо. Там все слышно, как будто это совсем близко. В шахте не было телефона. Они его обрезали. Но Агилар сказал, что слышал выстрелы. Близко. По звуку понял, что это винтовка. Он вышел из дома и поднялся на холм. Сказал, что увидел туман. Желтый. И собаки лаяли. Он еще кое-что добавил про собак, и сейчас это звучит чертовски глупо, но тогда, стоя прямо здесь, где вы сейчас, я тоже все слышал.
Конвей сделал несколько шагов в сторону большого белого дома, и Дэн повел камерой за ним. Старый полицейский вздохнул и положил руки на пояс. Оператор вопросительно взглянул на Кайла, и тот жестом велел ему продолжать.
Прошла минута.
