– Нет, что вы?! Всё в порядке. Мои родные, слава Богу, живы. Но, к сожалению, они мне больше не
– Это называется эскапизм. И, в принципе, это не так уж и страшно, если совсем не забыться. Каждый справляется по-своему. Но почему вы
– Нет, я не стесняюсь. Раньше я только так и только там набирался сил, а теперь просто разучился. В какой-то момент всё изменилось, и я обнаружил, что больше не в состоянии
– Изгнанника
– Именно так. В общем, я остался один на один с ненавистной реальностью, где пришлось взрослеть и мудреть. Я жил, учился, работал и всё больше узнавал о себе, о людях, о своей стране и о том, что происходит в мире. Кое-как социализировался на свою голову. Постоянно доказывал себе и другим, что способен жить «нормальной жизнью». И даже почти поверил. Почти вжился. Но с самого начала что-то было не так. Всё стало каким-то бутафорским и бессмысленным. Уже не помню, когда именно и что именно произошло, но однажды ночью я впервые сорвался.
– Вас что-то напугало? Или вы просто надеялись
– Трудно сказать. Всё как в тумане. А насчёт возвращения – да, проскакивала у меня такая теория. Но самоцелью это никогда не было. Скорее, просто утешительная гарантия того, что мне есть куда идти.
– Но вы же понимаете, что это самообман?
– Когда-то я верил, что душа попадает в любимое место – родители называли это раем. Но я уже во всё это почти не верю – ни в душу, ни в место. Ни в любовь – к слову об эросе…
– Вы забыли обо всём хорошем. И теперь бежите в один конец. Крайняя форма
– …
– Слушаю вас.
– Однажды я собрался уйти тайком, но сглупил. Выдал себя тем, что не потрудился найти другое орудие. Взял первое попавшееся. А потом папа просто не нашёл свою бритву в привычном месте. Кто вообще бреется перед сном?! Так глупо… Все сразу обо всём догадались и побежали к единственному подозреваемому. Мои родители не должны были там оказаться. Не должны были меня спасти. В тот момент я узнал в них себя прежнего – слабонервного и впечатлительного. Но, наверное, любой родитель пришёл бы в ужас. Меня увезли по скорой, а на следующий день – впервые наказали…
– Видимо, вы отделались лёгким испугом, раз тут же выписались. Повезло вам! И с родителями повезло. И с тем, что они подоспели вовремя.
– Насчёт родителей вы правы – замечательные люди. А всё остальное – неверно. Подоспели они буквально в последний момент – когда паркет уже превратился в «красное дерево», а я почти уснул. Потерял полсебя крови и очнулся в больнице под капельницей. И пролежал я там около недели. Как раз таки никакого испуга я не испытывал – наоборот, было так спокойно и тихо. А вот родители были в шоке. И испуг их был отнюдь не лёгок…
– Секунду, я вас не понял. Вы говорили, что вас наказали на следующий день. Как это – прямо там, в больнице? Ваши родители не вошли в положение, не учли ран и не пожалели?
– Доктор, вы что?! Мои родители – добрейшие люди. И наказали меня не они… Я что-то почувствовал, когда лежал в палате. Что-то страшное…
– А может, вам просто стало стыдно? Вы поняли, что были не правы, и вас элементарно замучила совесть.
– Нет, это совсем другое. Будто мне что-то предопределили… Или вынесли приговор. Не могу объяснить. Понимаете, в ту ночь была гроза, и за окном сверкнула молния. Я почему-то подумал о судейском молотке…
– Но, как я понял, вас это в дальнейшем не остановило.
– Нет. Я совершил рецидив…
– Сейчас мы к этому вернёмся. Так вы говорите, что вас наказали впервые. А до этого – никто и никогда?
– Да, как ни странно.
– И даже в угол не ставили?
– Нет. Просто не за что было. Им так казалось… Всегда говорили, что Бог сам накажет кого нужно и за что нужно.
– И каков был ваш рецидив?
– Через некоторое время, как я думал, они успокоились, и мы больше не вспоминали эту странную детскую историю. Все острые предметы были ненавязчиво убраны подальше, и предки делали вид, что ничего не случилось. Только мне было неспокойно. А потом я опять взялся за старое, и оказалось, что всё это время за мной негласно следили: следующая моя попытка была также внезапно прервана. Но после второго случая меня начали сторониться, как одержимого – никогда этого не забуду. То ли меня боялись, то ли не хотели спровоцировать. Это было странно и неожиданно, но вечером в дом пригласили священника. Они верили, что меня ещё могут спасти семейные традиции и священные обряды.
– До последнего верили в вашу врождённую праведность?
