Судный день полностью

– Не врождённую, а, скорее уж, «вкрещённую»… Была беседа, была какая-то церемония, но я ничего не почувствовал. Если что-то чужое и вселилось в меня, то оно там и осталось. А если же выселилось что-то моё, то оно не вернулось. Но на какое-то время всё утихомирилось. Мне помогали, со мной работал психолог. Мы каждое воскресенье ходили в церковь, покупали святую воду, а по ночам обо мне молились. Меня постоянно просили держаться, и я держался, как мог. А после третьего раза меня отправили в последнюю инстанцию – в Новочекинский психоневрологический диспансер. Это должно быть отражено у вас в медкарте. И с тех пор я их почти не видел. Только письмо однажды получил: «Лечись и крепись! Мы больше не в силах тебе помочь. Это – последнее, что мы можем для тебя сделать. Дальше ты сам по себе. Бог с тобой!» А как выписался, – уже солидным юношей, – мы так и не воссоединились. Меня не навещали, а я не хотел навязываться. Правда, зашёл к ним один раз – забрать вещи, документы и сбережения. Дом не изменился, но сборище коллекционных кукол заметно пополнилось в моё отсутствие. Я дал понять, что мне нужно радикально сменить обстановку. Мне тоже дали понять, что помогли, чем смогли, сделали всё, что могли и дали всё, что могли. Мы по-взрослому, без лишних эмоций, попрощались и разошлись.

– Насовсем?

– Да. Так я и попал в Зримск. Думал, суетливый мегаполис меня оживит или, хотя бы, подбодрит. Но стало ещё хуже… Столица столицей, но вокруг – всё та же фальшь: глупая беготня усталых и умирающих, дома-картонки, а людей от манекенов не отличишь. Видать, всплывают те куклы. А теперь у них ещё и лица отваливаются – кругом маски, маски!..

– Вам бы у них поучиться! Да и не только вам. А то, к сожалению, не все столь ответственны.

– По большому счёту, им всем уже всё равно.

– А может, вы подсознательно боитесь слиться с ними? Не хотите стать «глупым бегающим усталым умирающим безликим манекеном»? Поэтому вы и не носите маску?

– Нет, поздно уже бояться. Я давно уже умер и устал до глупости. Один манекен остался. Бегающая марионетка. Пока ещё не слился с себе подобными, но вылился, когда моё лицо отвалилось.

– Ясно… Но тогда почему же вы так боитесь масок?

– Не боюсь, но маска мне уже не поможет. И никому не поможет. К чему всё это показное чистоплюйство?!

– Просто кому-то так спокойнее. А теперь вернёмся чуть назад. Уточните, пожалуйста, почему вы больше не считаете своих родителей близкими? Вы держите на них зло?

– Ни в коем случае! За что злиться-то? Просто никакой близости, по факту, больше нет – ни территориальной, ни коммуникативной. Да и духовных связей у нас не осталось.

– Кстати о духовности! Я хотел спросить: вы верующий человек?

– …Скорее нет. А почему это так важно?

– Просто я обратил внимание, что вы упоминали Бога, душу, рай, ад, необъяснимое наказание, одержимость, крещение, семейные традиции и визит священника в дом. Какова для вас роль религии?

– Скажу, что родители – люди верующие, хотя особого воспитания в этом направлении я не припомню. Просто, видимо, остались какие-то отголоски. Но именно религиозного смысла я в свои слова не вкладывал.

– Значит, вас не останавливало тогда и не остановило бы сейчас осознание того, что самоубийство грешно?

– Нет. Тогда я об этом не думал. А теперь совсем уже запутался, где грех, а где подвиг. Самоубийство и «умерщвление плоти»… Как их сопоставить или противопоставить?!

– Довольно сложный вопрос… Но я бы сказал, что любое подвижничество – это, скорее, разновидность пассивного самоубийства. И тут я, кстати, вспомнил ваше патологическое «бесстрашие» перед коронавирусом…

– Так я, хотя бы, не покажусь вам грешником, когда уйду.

– Но вы уже зарекомендовали себя как злостный правонарушитель. По закону – не преступник, а фактически – потенциальный «биотеррорист по небрежности».

– Это звучит пострашнее, чем «грешник». Но там, на улице, орудуют целые банды таких «террористов»! А судят их только продавцы да кассиры – и то не все. Даже полиция толком никого не штрафует… Вот такой вот у нас «карантин». Вот такая страна и такой подход сверху вниз. Свысока, точнее.

– Вы это имели в виду, называя нашу Рувзию адом?

– И это тоже. А вообще, я говорил о том, что здесь к человеку относятся просто не по-человечески. Вы слышали о «Санмониторинге»? То ещё издевательство. Печально, что государство не спешит никого спасать, а лишь заставляет больных самоизолироваться и круглосуточно селфиться буквально до смерти.

– Да, это жёстко. Но, к счастью, масштаб бедствия невелик. Это всего лишь местный прожект зримской мэрии. А вы смотрите шире! Вы не думали, что ад вокруг вас вам только кажется, в то время как настоящий ад – у вас внутри? Может, именно это и мешает вам наслаждаться хотя бы домашней жизнью и видеть прекрасное хотя бы из окна?