Киз хотел уже закончить пояснения, считая, что основные моменты он осветил, но премьер-министр продолжал задавать вопросы.
— Вы говорили что-то о порядке получения донесений от ваших агентов, — напомнил он.
— Да, — согласился Киз, — это основная процедура, проводимая Секретной Службой. Наши агенты докладывают дважды в день. Сообщают о ходе выполнения задания.
Премьер-министр улыбнулся.
— Прямо как часовые, — с иронией произнес он. — Да так оно, наверное, и есть. Часовые всей страны.
Киз провел Фрэнсиса Трента еще через одну стальную дверь, и они оказались в помещении со стеклянной перегородкой, сквозь которую можно было наблюдать за происходящим в комнате, расположенной перед ними. Премьер-министр с интересом принялся рассматривать открывшуюся его взору картину. Зал был круглым, и по его периметру у пультов сидели радисты в наушниках. Вспыхивали сигнальные лампочки, стучал телетайп, трещали машинки.
— Это напоминает мне старые добрые времена, когда я служил в Министерстве авиации, — ностальгически заметил премьер-министр. — Так это здесь принимают донесения?
Киз кивнул и показал на пульт с горящей красной лампочкой.
— Это сигнал тревоги. Кто-то вовремя не вышел на связь. Давайте-ка проверим…
Киз снял телефонную трубку и, переговорив с главным оператором, записал что-то на листке бумаги. Повесив трубку, он поспешил обратно в комнату досье, премьер-министр — за ним. К. А. подошел к секции агентов и выбрал номер папки: Эс/Эй/Си 27. Имя: Джонкин.
Агентом, не вышедшим на связь в положенное время, была Шерри Джонкин.
…Несмотря на преимущества, представленные нам Симонстаунским морским соглашением, мы настаиваем на пунктах XII и XVI, позволяющих нам ограничить свободу деятельности британской разведки в республике…
Киз на машине «скорой помощи» мчался по направлению к Шеферд-хилл. В другое время он не стал бы лично проверять причины нарушения установленного порядка сотрудником Секретной Службы, но Шерри Джонкин была тайным агентом, приставленным к Малику. Несомненно, русский посол мог разоблачить ее, но у нее был шанс ускользнуть.
Слабая надежда. Однако пока Тамара Малик находится в военном госпитале и еще не готова к выписке, Киз был свободен в действиях и мог заняться другими делами, тем более, что на карту было поставлено многое, а выхода не предвиделось.
Сирена «скорой помощи» позволила ему легко маневрировать в потоке машин, и до особняка на Шеферд-хилл он добрался довольно быстро. Войдя в дом, который оказался совершенно пустым, и не обнаружив никаких следов борьбы, Киз воспользовался планом и достал из ниши напротив входной двери хорошо скрытую камеру «Полароид». Вынул из нее фотографии.
Снимки были не слишком четкие, наверное, из-за слабого освещения в холле. Но и его было достаточно для того, чтобы запечатлеть на первом снимке Малика, а на втором — Синя. Таймер отпечатал на фотографиях время: у Малика — 7.32 вечера, у Синя — 8.10. На следующей фотографии можно было видеть затылки обоих выходивших в дверь в 1.32 ночи.
Киз еще раз обратился к плану и направился в ванную комнату. Достав портативный магнитофон и включив запись, Киз, поначалу, ничего не услышал. Потом раздался хлопок закрываемой двери, шум закипающего чайника, скрип пружин кровати. Ласковые слова, произнесенные Маликом. Женский смех. Тишина. Снова ласковые слова, после которых Малик спросил Шерри Джонкин, согласился ли Синь посетить его. Снова любовный диалог и смех девушки, отказывающейся выполнить экзотические желания Малика. Звук пощечины и последовавшее за ним согласие. Через некоторое время — нудный голос Малика, разглагольствующий о хорошем обращении с цветным населением в Южной Африке. Горячие возражения Шерри Джонкин. Голос девушки, сообщающий о прибытии Синя. Диалог Синя и Малика, упоминание о «Судном дне» и потом — тишина. Киз подождал еще минут пять, пока кончилась пленка, и осторожно осмотрел магнитофон. Казалось, с ним все в порядке. Проверил микрофоны — исправны. Значит, кто-то стер конец беседы.
Киз вышел в холл и, подойдя к телефону, набрал номер Лайонела Плюма. Тот ответил сразу. Да, все отчеты Шерри Джонкин за сегодняшний день записаны так же, как и все ее телефонные разговоры. Да, он немедленно проверит их и перезвонит.
— Я не требую именем Юникорна, — рявкнул Киз, — но это, тем не менее, очень срочно, так что поторопитесь! — и повесил трубку.
Ожидая ответ от Плюма, он тщательно осмотрел дом, но ничто не указывало на то, куда могла исчезнуть темнокожая танцовщица. Возможно, она где-то в Лондоне или, Бог знает, где еще.
Зазвонил телефон. Плюм?
— Киз у телефона. Говорите!
