Более того, несмотря на пытки, женщины отрицали даже такую малость, а их мужья — честные достойные люди — клялись, что жены не покидали кровать. Андреас Альциат рассудил так. Если подозреваемые видели шабаш во сне и верили сновидению, они не виновны. Если отлучались телесно — виновны. Но последний случай ещё нуждается в доказательствах.
Инквизитору даже такая робкая оппозиция пришлась не по душе. Он ведь объяснил мужьям все тонкости женского коварства. Черти превращались в жён и заменяли их на супружеском ложе. Чего же ещё? Альциат с гордостью приводит в трактате свой ответ. «Я возразил: почему не допустить, что демоны были среди демонов, а жёны со своими мужьями? Зачем выдумывать, что настоящее тело на мифическом шабаше, а призрак в настоящей кровати? Зачем так умножать чудеса, подгоняя под мучительное наказание? (1958 стр. 739)» Именно эти слова историки ставят в заслугу адвокату, книга которого появилась около 1514 года. Но Италия в начале XVI века не готова была принять многие приёмы инквизиции. Кое-что было в новинку и для теологов, и для юристов, а тем более, для народа. Не нужно было особой смелости, чтобы возмущаться циничными перегибами. Во многих городах деяния духовных трибуналов осуждали в голос. Террор 1523 года возмутил жителей Болоньи, которые единодушно решили, что только пытки заставляют женщин наговаривать на себя. Кроме того, людей пугало, как инквизиция использует признания, гласящие, будто в городе проживает 12000 скрытых ведьм (Robbins, 1959 стр. 385).
Теми же страхами руководствовался, очевидно, и Большой Совет Венеции, прервавший охоту на ведьм. Местный инквизитор успел сжечь около семидесяти ведьм и заподозрил в колдовстве ещё пять тысяч. Инстинкт самосохранения заставил светскую власть отменить приговоры тем, кто находился в тюрьме, из-за чего возникла конфронтация между городскими властями и Римским Папой Львом X. Наместник Бога на земле в гневе написал инквизитору послание: «…Единственное, что они должны были сделать, это осуществлять казнь без единого вопроса. По данному поводу среди сторонников веры Христовой невозможны никакие разногласия (1958 стр. 305)».
Кто одержал победу в споре? Это как посмотреть. Чисто внешне победил итальянский народ, жизнелюбие которого оказалось сильнее наносного учения. Переболев колдовством, пережив смерч преследований в начале XVI столетня, итальянцы смогли ввести суеверие в приемлемые для той эпохи рамки. К середине века казни стали единичны. Вскоре немец Йоханн Вейер — врач-гуманист уже ставил инквизиторов из Болоньи в пример своим жестоким соотечественникам. По его словам, доминиканцы не сжигают ведьм, а всего лишь провозят их по городу на осле, раздетых до пояса, с позорной митрой на голове. Звучные удары розог по спине и по груди служат достаточным уроком для зрителей. Далее виновная помещается в клетку на пятнадцать минут. Она привязана к креслу и любой желающий может бросить в неё камень. Монахи знают, что за такой срок ведьма не будет забита насмерть, тем более что часть камней отскакивает от прутьев решётки, а на голову на всякий случай надевают шлем (Lea, 1939 стр. 530).
Можно себе представить тоску инквизиторов по прежним временам, когда на площадях полыхали костры. Несомненно, они осознавали своё поражение на родной земле. С другой стороны, вести, доносящиеся из-за границы, должны были наполнять их сердца гордостью: повсюду судьи приняли созданную в Италии теорию. Даже светские суды во Франции и Германии взялись искоренять колдовство с методичностью, которая не снилась учителям. Если смотреть с этой точки зрения — как говорится, в мировом масштабе, — то тысячи итальянок были сожжены не напрасно.
Полёты на шабаш стали заурядным обвинением. Бесы, несущие ведьм по небесам, падения от колокольного звона, черти, подменяющие женщин на супружеском ложе, утвердились в сознании европейцев, как будто так было всегда. Понятие алиби исчезло. Теперь даже пребывание в тюрьме под неусыпным надзором не позволяло отвертеться. Даже из камеры хитрые бестии умудряются улизнуть на часок-другой, дабы не пропустить очередную гулянку!
