Во время охоты на ведьм в шведской деревне Мора, учинённой в 1669 году, выяснилось, что танцы на шабаше кончались междоусобной дракой. А принося клятву верности дьяволу, ведьмы исполняли весьма оригинальный обряд. Они бросали в воду детали от часов и приговаривали такие слова: „Как эти колесики никогда не вернутся в часы, так пусть моя душа никогда не попадёт на небеса“. Суд в деревне Мора был по своему размаху совершенно не характерен для Швеции. Как известно, инквизиция не добралась в своё время до Скандинавии, и фанатичное ослепление не охватило северные страны. Тем не менее процесс получил всеевропейскую известность — благодаря иллюстрированной книге 1670 года, изданной в Гааге. Страшная расправа началась с доноса мальчишки Эрика на то, что восемнадцатилетняя Гертруда Свенсон украла несколько детей для Сатаны. Итогом следствия стала казнь 85 ведьм, причём среди сожженных было 15 несовершеннолетних. Судьи во всеуслышание объявили, что колдуньи возили ребятню на Брокулу не только на козлах и мётлах, но и на спящих мужчинах! Порой ведьмы водили хоровод, раздевшись догола. Отплясывая перед дьяволом, они ругались и „ужаснейшим образом“ сквернословили. Кроме того у шведских ведьм оказалось на шабаше невиданное прежде занятие. Они строили каменный дом, в котором надеялись отсидеться во время Страшного суда. Стены этого убежища (очевидно, по Божьей воле) всё время рушились (Орлов, 1991 стр. 49, 50).
Трудно избавиться от впечатления, что люди, сочинявшие шабаш, просто перелицовывали нормальную жизнь наизнанку. К примеру, обычный крестьянский хоровод они обращали спинами внутрь. „Всё у этих ведьм не по-людски! Всё шиворот-навыворот!“ — как бы твердили авторы мифа. Фантазия насыщала пляски подробностями. Детали придают достоверность — этот закон психологии придуман не сегодня. Вот и старались судьи сделать картину красочной и запоминающейся…
Вихрем носятся колдуньи в ночной темноте. Мелькают крестьянские лифы на шнуровке, детские чепчики, атласные юбки дворянок. Кот тут только нет! Старые и малые, знатные и безродные собираются на оргию отовсюду. Порой ведьмы танцуют вперемешку с чертями.
Пожалуй, танцы не случайно были включены судьями в схему бесовского действа. Первые судьи были монахами. Они ненавидели танцы как часть мирской суетной жизни и напоминали грешникам, что развлечения неугодны Богу. Только молитвой и смирением можно заслужить милость неба — неуёмное веселье, напротив, ведёт к погибели души!
Нотации инквизиторов, конечно, не могли укротить народное жизнелюбие. Изжить стихию карнавала было не под силу даже Церкви… Шли годы и десятилетия Сентенцию о тайной связи между танцами и нечистой силой подхватили протестанты. Их идеология бережливости в чём-то оказалась созвучна аскетичной строгости монашества.
Представим Женеву при Кальвине. Под запретом протестантских властей оказались женские украшения и нарядные платья. Город облачился в серое и чёрное. Число праздников было уменьшено. Умеренность, умеренность и ещё раз умеренность — вот чего требовал Кальвин от своих сторонников. Ограничения вводились на еду, одежду, убранство домов. Наверное, не случайно именно здесь в некогда весёлом швейцарском городе, разворачивается действие истории, которую пересказал Боден. Танец фигурирует в его книге как средство смутить покой христиан:
„Поскольку именно в Женеве танцы особо ненавидели, дьявол дал женевской юной девушке железный прут, принуждавший плясать любого, до кого она дотронется. Она насмехалась над судьями и говорила, что они не в состоянии причинить ей зла, — но после ареста вся её дерзость исчезла, и она стала сетовать, что покинута своим владыкой, обещавшим избавить её от гибели (Lea, 1939 стр. 559, 560)“.
В наши дни прутик, который заставляет плясать до упада, встречается только в сказках. Насколько же сильно были затуманены головы, если даже такой образованный человек, как Жан Боден, по-детски верил в волшебство! Впрочем, в его эпоху верили и в ещё более странные явления.
В Германии возникла загадочная легенда о танцах неподвижных людей! Произошло это так. В 1516 году была арестована и долгий срок провела в заточении Улант Дальмарц, дочь знатных родителей. В своё время отец не позволил ей выйти замуж по любви. Разочаровавшись в жизни. Улант ушла в монастырь. Через четыре года, улизнув из обители, дочь вернулась к отцу и тем навлекла на себя подозрения. После ареста беглая монашка сразу призналась, что насылала на монастырь порчу. Но самое главное, дьявол познакомил её с колдунами и ведьмами, и они танцевали, стоя на месте! Никто из окружающих и подумать не мог, что присутствует на дьявольских плясках. Со стороны они выглядели совершенно неподвижными (Konig, 1928 стр. 256, 257).
