Крендель споткнулся, упал, но тут же вскочил на ноги и дунул через площадь к вокзалу. В одну секунду он развил такую скорость, что на поворотах его заносило и разворачивало, как грузовик на льду. Сады, палисадники мелькали по сторонам, а мы бежали быстрее, быстрее и были уже совсем недалеко от вокзала, как вдруг из какой-то подворотни высунулась огромная рука, пролетела за нами вдогонку и сразу сгребла в охапку и меня, и Кренделя.
– Стой! – сказала рука и втащила нас в подворотню.
Рука крепко держала нас и не думала отпускать. Напротив, к первой руке добавилась вторая, не менее суровая и властная. Не сговариваясь, руки поделили нас. Одна держала теперь Кренделя, другая – меня.
Где-то высоко над руками светились огромнейшие рыжие усы. Они шевелились, как щупальца осьминога. Такие усы забыть было невозможно. Совсем недавно они пили квас и нюхали стеклорез, а теперь в тёмной подворотне они подрагивали, как лучи прожектора, и отражённым блеском мерцала над ними соломенная шляпа.
– Те или не те? – послышалось из-под шляпы.
– Те, – ответил знакомый голос. – Они самые.
Рядом с усачом в подворотне стоял волшебный стрелок Вася.
– За что? – заныл Крендель. – Отпусти!
– Молчать – не двигаться! – приказали усы, а руки тут же нарушили приказ, подтолкнули вперёд: – Проходите.
– Куда ещё?
– В отделение, – ответил Усач, решительно выставил нас на улицу и повёл, крепко держа за руки.
Волшебный стрелок пошёл впереди, как бы показывая дорогу. Он взбежал на узорное коричневое крыльцо, распахнул дверь, и мы оказались в комнате, в которой за деревянным барьером сидел милиционер.
– Здравия желаю! – вскричал он.
– Пойди, Фрезер, пообедай, – ответил Усач и через дверь, обитую шоколадной клеёнкой, провёл нас в кабинет, оклеенный обоями цвета какао.
Там за столом сидел человек в сером костюме и чистил револьвер. Он чистил его тщательно и грозно. Потом поднял револьвер и прицелился в несгораемый шкаф.
Шкаф дрогнул. Крендель зажмурился.
«Сейчас саданёт», – подумал я.
– Ну что нового, товарищ старшина? – спросил серый костюм, убирая огнестрельное оружие в тот же самый шкаф.
– Кое-что есть, товарищ капитан, – ответил Усач.
– А что именно? Стрелок Вася порылся в кармане и выложил на стол алмаз-стеклорез.
– Ничего нового не вижу, – сказал капитан.
– Да вы понюхайте, товарищ капитан, – подсказал Вася.
Спокойный до этого, капитан вдруг дёрнулся и стукнул кулаком по столу:
– Ты что! Опять за своё! Нюхаем, нюхаем, а толку чуть. Что ещё?
– Вот эти, – ответил Усач и подтолкнул нас к столу.
Наконец-то капитан глянул на нас, и сразу глаза его просверлили в моей груди несколько небольших отверстий, через которые и проникли в душу. Я почувствовал, что превращаюсь в решето.
– И этих тоже нюхать? – грозно спросил капитан.
– Как видно, придётся, – ответил старшина, наклонился над нами, и усы его мягко распахнулись в стороны.
– Куда это вы бежали?
– Ну, на станцию, – заныл Крендель.
– Без «ну»! Ты эти свои «ну» брось! Откуда бежали?
– Из тира.
– А что вы там делали?
– Монахов искали, – ответил Крендель, и тут же усы старшины взвились в небо, вздрогнул капитан, а Вася усмехнулся с таким видом, будто именно этого он и ожидал.
– Монахов? – повторил старшина, и усы его сложились в каверзную букву «Х». – А каких таких вам надо монахов?
– Голубей.
– Как так голубей? Каких голубей?..
– Стоп, – прервал капитан. – Ничего не пойму. Старшина Тараканов, доложите обстановку. Только покороче.
Старшина насупился. Усы его приняли строгое выражение.
– Сегодня с утра, – сказал он, – мы продолжали розыск по делу, которое получило кодовое название «Мешок». В одиннадцать ноль-ноль наш человек – Василий Куролесов – заметил Подозрительного, который был одет в кожаное пальто, кожаную кепку, кожаные брюки и кожаные ботинки. Как выяснилось, Подозрительный заведует тиром и скрывается под кличкой Моня Кожаный. Рядом с Подозрительным находились малолетние подозреваемые, помогающие сбывать стеклорез. Было решено преследовать подозрительных, и наш человек проследовал в тир, где и обнаружил всех подозреваемых. Через некоторое время малолетние вышли из тира и бросились бежать, очевидно получив преступное задание. Тогда совместно с Куролесовым они были задержаны и доставлены в отделение.
Старшина Тараканов окончил речь, и усы его издали звук, похожий на бурные аплодисменты.
– Так, – сказал капитан. – Ну а вы что скажете, малолетние подозреваемые? Что вы делали на рынке?
– Голубей искали, – ответил Крендель. – А если вам монахов надо – бегите скорей, пока они в лото играют.
– Что такое? – нахмурился капитан. – Кто играет в лото?
– Монахи, пять человек. Сидят в задней комнате и в лото играют.
Капитан поглядел на меня:
– И ты видел монахов?
– Ещё бы, – ответил я.
– Что-что?
– Ещё бы, – повторил я, прокашлявшись. Кажется, у меня был шанс разболтаться.
– Ты эти свои «ещё бы» брось. Говори толком.
Мне стало душно. Во дворе или на улице мне хватало словарного запаса, а в милиции надо было его расширять.
– Что ж говорить, – помог Крендель. – Пять монахов сидят и в лото играют…
