– Не узнал, что ли? – ворчливо ответил Моня Кожаный, вытирая пот со лба. – Я к тебе от самого Карманова пешкодралил. Капитан Болдырев всех накрыл. И Сопеля попал, и Цыпочка.
– А Барабан?
– И Барабан погорел.
– А хвоста ты за собой не привёл?
– Ты что! Я след посыпал тайнинской смесью.
– Чем?
– Тайнинской смесью, не слыхал, что ли? В Тайнинке один старикан изобрёл. Порошок против ищеек. Махорка, перец, толчёный чеснок да ещё коровяк – медвежье ухо. У собаки не то что чутьё пропадает – нос начисто отваливается. Я тебе с полстакана отсыплю, сам попробуешь.
Кожаный достал из кармана крокодилий портсигар, высыпал на ладонь немного бурого порошка. Похититель хотел было понюхать, но глаза его сразу превратились в недозрелые черешни, а нос подпрыгнул и принялся плясать, отчаянно чихая.
Кожаный тем временем оглядывал квартиру.
– Всё пустяками занимаешься? – сказал он, когда Похититель отчихался.
– Как то есть?
– На ящики переключился?
– Какие ящики? – не понял Похититель. Он сегодня с самого утра неважно соображал, да и тайнинская смесь его ошеломила.
– Вот эти, с дыркой.
– Голуби устарели, а телевизоры – современные штуки.
– Чепуха, – недовольно сказал Кожаный. – Детские игрушки. А ты взрослый человек, тридцать семь стукнуло. Пора подумать о чём-нибудь серьёзном.
– Чем же телевизоры несерьёзное дело?
– А чего в них серьёзного? Ящики для огурцов.
– Ну всё-таки четыре программы, передачи разные.
– Смотреть не на что, – сказал Моня и так раздражённо махнул рукой, что Похититель переменил тему разговора.
– А я вот в Карманов собрался, – сказал он. – Голубей надо загнать.
– Не монахов ли?
– А ты откуда знаешь?
– Вчера у нас на рынке два червяка монахов искали, я было подумал, что они из нашей конторы.
– Один – переросток, а другой с космами?
– Точно.
– Похожи на моих клиентов. Значит, вчера они были в Карманове, а сегодня на Птичий пойдут. Что ж, самое время ехать в Карманов.
– Валяй, а я пока у тебя останусь. Помыться надо.
– Ничего не выйдет, – сказал Похититель. – Воду отключили.
– Как же так?
– У нас это часто бывает. Всё чего-то ремонтируют. Да ты в баню иди. Воронцовские выходные. Иди в Тетеринские.
– Ладно врать-то, – сказал Моня, пристально взглянув на Похитителя. – Связываться со мной не хочешь. Боишься.
– Да чего мне бояться! – возмутился Похититель. – Отключили воду – и все дела.
Моня подошёл к водопроводному крану и открыл его. Медный кран забулькал, как тетерев, выдавив ржавую каплю.
– М-да, – сказал Моня, завинтил кран и, хлопнув Похитителя по плечу, пошёл к выходу.
Закрывши за ним дверь, Похититель облегчённо вздохнул. Связываться с Кожаным Похититель действительно никак не хотел. Моня Кожаный был опасный человек, а с опасными людьми Похититель сроду не связывался.
«Зачем я буду связываться с опасными, – рассуждал он. – Я уж лучше с неопасными свяжусь. Но, честно сказать, и с неопасными связываться порой опасно. Сегодня он неопасный, а завтра такой опасный станет – только держись. Лучше вообще ни с кем не связываться».
Сквозь занавеску Похититель внимательно смотрел, как Моня выходит из подъезда, переходит улицу, садится в трамвай.
«Не привёл ли Кожаный хвоста?» – думал Похититель.
Вяло, лениво подымался Крендель в это воскресное утро. Спешить ему никуда не хотелось, да и спешить-то было некуда. Нам явно некуда было спешить.
– А чего нам спешить, – сказал Крендель. – Нам спешить некуда.
Я промолчал, и Крендель посмотрел на меня удивлённо: дескать, а ты что скажешь? Но мне и говорить ничего не хотелось, я вынул из кармана табличку, на которой печатными буквами было написано:
ЕЩЁ БЫ
– Как это некуда спешить? – крикнула из кухни бабушка Волк. – Вчера весь день проболтались неведомо где, а приборку кто будет делать? Нет уж, сегодня я выходная, делайте приборку, а я пойду во двор сидеть.
– Какую приборку, бабушка? – ответил Крендель. – Всё прибрано.
– Такую. Полы надо мыть. Хватит тебе, Крендель, болтаться, всё монахи, монахи… Ребёнка только портишь. Мойте полы.
Крендель вздохнул, взял ведро, мне дал тряпку, и, наверно, только через час мы кончили мыть полы, вышли во двор и встали под американским клёном, под которым давно уж сидела на лавочке бабушка Волк.
– Какие-то рожи, – говорила она. – Всё время ходят какие-то рожи. Позавчера голубей украли, сегодня, гляди, до ценностей доберутся. До фамильного серебра.
– Какие рожи? – крикнул с третьего этажа дядя Сюва. – Про каких рож вы говорите, бабушка?
– Про тех, которые к нам во двор ходят. Чего им здесь надо? Кто их звал?
– Не знаю, – сказал дядя Сюва. – Я никаких рож не видал.
– А я видала, – сказала Райка. – Это всё небось к тому Жильцу ходят. Жалко, что не он украл голубей, а то мы бы его живо отсюда выперли.
– Да ладно вам, – сказал дядя Сюва. – Ну, зашёл человек в гости, хочется же людям культурно отдохнуть.
– Знаю я эту культуру, – сказала из окна Райка.
А бабушка Волк добавила:
– Я бы к нам во двор по пропускам пускала.
– А Жилец-то этот, – продолжала Райка, – дурак дураком. Пёрышки собирает. Верно Крендель говорит: надо из них подушку сделать.
