Вторично я увидел Уилла, когда он рассиживал, болтая с Клодом и Францем у себя на квартире в Деревне, с этими их ужасающими разумностью и стилем, Клод жевал пивной стакан и отплевывался осколками, Франц ему подражал, я полагаю, купленными в магазине зубами, а Хаббард, длинный и прогонистый в своем летнем костюме из сирсакера, проявляясь из кухни с тарелкой бритвенных лезвий и лампочек, говорил: «У меня кое-что очень приятное есть в смысле деликатесов, которые мне мамочка прислала на этой неделе, хмф хмф хмф» (тут он смеется с плотно сжатыми губами, обнимая себя за живот), я сижу, насупившись, как крестьянин, впервые гляжу на Подлинного Дьявола (это они все втроем).
Но мне было понятно, что Хаббард смутно мною восхищается.
Но что это со мной, кому тыщу раз есть чем заняться?
Но я прикусываю губы, заслышав слово «чудо», и содрогаюсь от возбуждения, слыша, как Уилл говорит «чудесно», потому что, когда он так говорит, это неизбежно должно быть поистине чудесно. «Я только что сегодня днем видел
«Темное поле?»
«Ну, это кино из тех унылых, которые очень старые, и там на экране щелчков полно, слышно, как в проекционной катушки лязгают и забеливаются, поэтому там что-то вроде вечера, или сумерек, или еще как-то, громадный бесконечный горизонт, и видишь, как он все меньше и меньше, а сам уносится прочь со своей девушкой Йип Йип Йиппииии, а в конце концов его и вообще больше не слышно…»
«Он уходит прочь через это поле?» – допыт’ваюсь я, разыскивая там шахты и голы, Гэлзуорти и «Книгу Иова»… и меня поражает, как Уилл произносит «Йип Йип Йип Пии», что он проделывает надтреснутым фальцетом и ни разу не может выговорить, не согнувшись и не держась за живот, сжав губы и выдавая «Хм хм хм», высокий подавляемый удивленный от и до ликующий смех его, ну или смешок по крайней мере. Однажды днем, вероятно, когда он прибыл из Харварда на лето, в 1935-м или около того, с Кайлзом в центре города несколько часов попинали болт, глядя секс-киношку в дешевой дыре где-то возле Канал-стрит, двое этих великих американских изощренцев, можно сказать, сидят сильно впереди (дорого одетые, как обычно, как Лоуб и Леополд) в полупустом кинотеатре, набитом бродягами и первыми планакешами из канав Нового Орлеана еще тридцатых годов, смеются эдак по-своему (на самом деле, это смех Кайлза, который Уилл имитировал еще с их общего детства?), и наконец великая сцена, где безумный наркоман берет чудовищный шприц, и делает себе здоровенную втравку Г, и хватает девушку (которая какая-то тупая обездвиженная Зомби всей этой истории и ходит, опустив руки по бокам), он диковласый и, оря с дождем в плюх-плюхе старой испорченной пленки, мчится прочь, ее ноги и волосы болтаются, как у Фэй Рэй в лапах Короля Конга, через весь тот таинственный темный нескончаемый Фаустов горизонт Уиллова видения, счастливый, как австралийский заяц, его ступни и пятки сверкают снегом: Йип Йип Йип иии, пока, как Уилл говорит, эти его «Йипы» не тускнеют все больше, а расстояние не уменьшает его рьяную всеплодотворную окончательную радость цели, ибо что может быть замечательней вот этого, считает Уилл, когда руки у тебя полны радости, а в тебе хорошая доза, и ты убегаешь в вечный сумрак тащиться сколько влезет в бесконечности, вот какое виденье, должно быть, у него было про то кино в тот день в том доме шотландского пастора, что он себе устроил на сиденье, ноги скромно скрещены, и потому я себе представляю его и Кайлза, как они тогда раскинулись, хохоча, надрывая животы, на полу, в твидовых своих костюмах или еще чем-то, часовненаблюдаемые, 1935-й, хохоча Хо хо хо и даже повторяя Йип Йип Йиппиииии после того, как сцена уже давно прошла, а они ее до сих пор забыть не могут (классика еще замечательней их рассказа про «Титаник»). Затем вижу я Уилла Хаббарда – тем вечером после ужина дома в Новом Орлеане со своими свойственниками, и гуляет под деревьями и фонариками на газонах пригородов, идет, вероятно, повидаться с каким-нибудь умным другом, а то и с Клодом или Францем: «Я только что сегодня днем видел чудесную сцену в кино, Боже, Йип Йип Йиппии!»
Тут я говорю: «А парень на что был похож?»
«Буйные курчавые волосы…»
«И, убегая, он сказал Йип Йип Йиппии?»
«С девушкой на руках».
«Через темное поле?»
«Что-то вроде поля…»
«А что это за поле было?»
