– Петька внимательно осмотрел часы, открыл заднюю крышку, оттуда песочком посыпалась ржавая труха, хмыкнул, покачал головой, велел прийти через неделю. Появившись в срок, я не поверил своим глазам: часы тикали, цветы прибрели оригинальный цвет, младенец, как оказалось, сидит на земном шаре. Обычно я не спрашиваю, как и что, но тут не удержался. Петька объяснил, что вместо старого немецкого механизма поставил новый, от часов «Маяк», материал вырезал из матерчатых обоев, которые нашел на свалке, медь почистил обыкновенным песочком, прошелся бронзовой краской по ржавчине, немного смекалки, подклеил тут, почистил там. Денег Сокольский взял двадцатку плюс бутылка водки, которую мы тут же избавили от возможности превратиться со временем в историческую ценность. Не успел я пройти два квартала, как напоролся на широко известную в круге «гурманов» Анютку Серову.
Теперь уже Матвей и Станислав одновременно заулыбались.
Кто в городе не знал пышную, расползающуюся в разные стороны, как убегающее из кастрюли тесто, женщину с толстыми плотоядными губами, густо покрытыми яркой губной помадой, что придавало их владелице вид клоуна. На голове у Анюты красовались тщательно завитые в отдельные пружинки редкого посева волосы, под которыми маскировался необычайно деловой ум. Анюта Серова владела тем самым кратчайшим путем к сердцу мужчин в должности главной поварихи в общественной столовой, где обедали группы туристов, командировочные и просто любители поесть быстро, сытно и, самое главное, дешево. Возле столовой, словно бездомные собаки, всегда крутились привлекаемые аппетитными запахами студенты, успевшие растратить стипендию в короткий срок, рабочие, посеявшие деньги сразу после обмывки зарплаты, приезжие, которых обокрали в дороге, пьяницы, согласные на корочку хлеба в виде закуски.
Анюта Серова была слаба на передок, женщина, согласно народной молве, дня не могла прожить без мужика. Под пышной грудью поварихи скрывалось любвеобильное сердце, способное любить, но только на короткий срок. Высмотрев в толпе голодных очередную жертву, Анюта заводила мужчину в сытый рай с заднего входа, закармливала до одурения, не забывая подлить стаканчик-другой водки. В конце рабочего дня она приводила счастливчика к себе домой, оставляла жить на обильных харчах несколько дней, самое большее на неделю, после чего бесцеремонно выбрасывала выжатого, покачивающегося на дрожащих ногах, словно ощипанный петух, отверженного любовника в сопровождении мятой трехрублевки для поддержания тонуса на ближайшее время. В тот же день Анюта вылавливала у дверей столовой новую жертву.
Никита продолжил свой рассказ, обмахиваясь соломенной шляпой как веером.
– Анюта, завидев коробку в моих руках, необычайно живо заинтересовалась содержанием. Ну, я так небрежно отвечаю на расспросы, часы, мол, немецкие, графа Клодта фон Югенсбурга, лично подаренные ему царем.
– Покажи товар, – сказала повариха неожиданно требовательным голосом.
– С каких пор ты антиквариатом интересуешься?
– Мне подарочек требуется особенный, чтобы впечатление произвести. Жорик мой, он из интеллигентов, умный жуть, как начинает говорить, ни хрена не понятно, матюгается словами иностранными, по квартире расхаживает в трусах, но при галстуке поверх майки, на вид дохляк, зато в постели, словно верблюд в пустыне, имеет меня сутками без еды и воды.
Круглые глаза Анюты покрылись дымовой завесой, прямо как при корабельном маневре. Плотоядная медуза пухлыми пальцами схватила меня за рукав.
– Боюсь, Никита, бросит он меня, втюрилась я, дура такая, в профессора. День рождения у Жорика завтра, поэтому мне подарок нужен особенный, не дешевка какая-нибудь.
– Ей-богу, не могу, Анюта, я уже обещал часы одному клиенту, между нами говоря, скупердяй жуткий, словно Плюшкин, торгуется за каждую копейку.
– Ты меня не первый день знаешь. За ценой не постою, говори сколько…
Я закатил глаза, словно дилемма передо мной не меньше чем открытие новой звезды. В общем, повариха уплатила, не торгуясь, триста рублей.
В машине воцарилась тишина, каждый из пассажиров переваривал в уме заработок.
– Неплохой навар, – заключил Станислав, – непонятно, с чего вдруг она так раскошелилась.
Никита широко улыбнулся и нахлобучил шляпу на голову.
– Ларчик просто открывается. За день до нашей встречи, пока Анюта варила борщи, я поймал этого самого Жорика, чистой воды проходимец с видом ученого из института сортирных дел, сунул верблюду поллитровку и червонец для укрепления знаний по «Капиталу».
В Ленинград троица приехала под вечер, заночевали в гостинице, а с утра пораньше отправились по оговоренному адресу.
Матвей почти не спал всю ночь, крутился в кровати, обдумывая варианты. Денег хватало с избытком, проблема состояла в пересылке крупной суммы за границу. По обвинению в валютных махинациях можно было сесть в тюрьму даже за один доллар, а в данном случае речь шла о больших деньгах. Потребуется большая осторожность, никому нельзя доверять, даже жене.