Михаил вообще не хотел уезжать из родимой Молдавии. Средних лет мужчина с рано проявившейся лысиной и слегка набухшими веками, родился незадолго до окончания войны в рабочем лагере в районе Аккермана, расположенного на берегу Днестровского лимана. Родители Михаила, чудом пережив нечеловеческие условия за колючей проволокой, постоянно болели, уделяя мальчику минимум внимания, отчего тот рос как бы сам по себе. В детстве Миша пострадал в автомобильной аварии, ему раздробило стопу на левой ноге. После ряда неудачных операций вначале он передвигался с помощью костылей, с годами осталась только легкая хромота и ноющие боли в сырую погоду.
Далекая жаркая страна, постоянно мелькающая в телевизионных новостях и периодической печати в статусе агрессора, казалась ему совершенно ненужным приключением в налаженной жизни, но Галя настояла на своем. Жена выглядела намного моложе своих лет, ростом немного ниже среднего, пышная грудь достойно украшала стройную девичью фигуру, не испорченную родами. Двумя годами раньше ее старшая сестра Берта с мужем и двумя детьми уехали в Израиль, письма от них приходили редко, связь в основном поддерживали по телефону. Для этого примерно раз в месяц-полтора Галя с Михаилом специально ездили в Одессу, где на главпочтамте заказывали пятиминутный разговор. Неприятный момент наступал, когда из динамиков на весь зал разносился громкий вызов: «Израиль, пятая кабина». Под любопытными взглядами многочисленных клиентов, ожидающих своей очереди в другие, но российские города, торопливо проходили в душную кабину, через шумы и потрескивания успевали задать несколько бестолковых вопросов, понимая, что линия прослушивается. Закончив разговор, поспешно покидали кабинку, не глядя по сторонам, выйдя из здания, с облегчением вливались в толпы прохожих на улице Садовой.
Больше всего Галю поразил факт, что сестра с ее бестолковым мужем, не успев приземлиться на землю обетованную, получили трехкомнатную квартиру от неизвестного амидара, национальной жилищной компании, а еще через год купили машину, и не просто машину, а американскую марки «Форд» бутылочного цвета. Берта прислала цветную фотографию, на которой она, окруженная семьей, гордо опирается на капот автомобиля на фоне окон своей квартиры. Так следовало из надписи на обратной стороне фотографии. У сестры в семье лишние деньги никогда не водились, в свое время они с мужем с трудом купили в рассрочку холодильник и телевизор, жили довольно скромно. Как вдруг смогли купить машину? Там деньги, что, с неба сыплются?
Семейную жизнь Миши и Гали омрачала серьезная проблема: они были женаты больше пяти лет, но детских голосов в доме не было слышно. Многочисленные попытки, анализы, лекарства, затраты на специалистов не помогли, никто не мог толком понять и объяснить причину Галиного бесплодия. А тут сестра написала, что в Израиле медицина на высоком уровне, не так давно она познакомилась с женщиной, тоже из России, которая двадцать лет не могла родить, а на Святой земле уже через год после приезда разродилась двойней.
Мишины попытки сопротивления не могли противостоять подобному доводу.
– Решай, я или развод, я здесь не останусь среди молдаван, которые только и ждут, чтобы ворваться в дом и ограбить. Сам посмотри, что вокруг делается, – Галя убеждала мужа в сотый раз. – Какое будущее ждет нас в этой стране, в магазинах пусто, товары надо доставать по блату. Вон друг твой, Петя, заведующий скобяным магазином, загремел на три года в тюрьму. Спрашивается, за что?
Галина по ночам жарко нашептывала мужу, будоражила, не давая спать, под утро он видел ее маслиновые глаза, чем-то напоминающие взгляд овец на картинах Шагала, противостоять которым обалдевший от женской ласки Михаил не мог. Он с ужасом представлял, что случится с ним, если Галя бросит его ради другого мужчины или «исторической родины», ведь ему так хорошо с ней. По утрам он уходил на работу невыспавшийся, на окружающее смотрел через пелену, наползающую на глаза, на вопросы сотрудников отвечал невпопад. И в одну из таких ночей Миша сдался, но в душе он тайно надеялся, что семья получит отказ на выезд.
Положение усугублялось неразрешимой проблемой: что делать с родителями Михаила, живущими вместе с ними, – больным, нетранспортабельным, разбитым параличом отцом и полусогнутой, сморщенной матерью, у которой в году было больше ночей, чем дней. Поговорить с ней не представлялось возможным, она периодически впадала в депрессию, вспоминая остальных членов семьи, расстрелянных румынами или немцами в сорок первом году. В дни очередного приступа женщина часами сидела у входа в дом, без конца раскачивалась на стуле и разговаривала с призраками, напоминающими о себе слышными только ей голосами. Временами в порывах экзальтации женщина поднимала голос почти до крика и начинала бить себя кулаками по голове и царапать лицо до крови. Дежурный врач скорой помощи сделал матери успокаивающий укол – временное решение проблемы.