После ареста главы семейства вначале Надя с сыном кое-как перебивалась благодаря надежно спрятанным драгоценностям, которые она сбывала через знакомого продавца в комиссионном магазине.
Слухи об аресте Введенского распространились довольно быстро. Спустя несколько дней к Толе подошел соседский парень на два года старше, переболевший в детстве полиомиелитом, по прозвищу Хромой.
– Папашу твоего, слышал, легавые заграбастали, вряд ли он скоро домой вернется. – Хромой криво улыбнулся и ткнул в Толину грудь указательным пальцем: – А жаль, хороший был человек. Вон мне недавно туфли новые подарил, со шпицем.
Хромой, приподняв брючины, продемонстрировал черные туфли, одна с более толстой подошвой.
– Матвей Иванович как-то намекнул, чтобы я о тебе позаботился в случае «прокола». Мамаша твоя, так он сказал, на землю спустилась в последний раз во время родов, да и то на короткий срок.
Толя недоверчиво посмотрел на Хромого. Какая связь могла быть между ними: отец – солидного вида мужчина, никогда не выходил из дому без пиджака, в отглаженной рубашке с галстуком даже в жаркие летние дни, и кое-как одетый парень в окружении блатных на вид парней, перемешивающих речь с матом и нагло пристающих к девушкам.
Связь была.
Матвей Иванович Введенский, своевременно сунув кому надо взятку, получил заведование обувным складом, где быстро сориентировался и понял, что золотые рудники находятся не только в Алтайском крае. Тысячи пар обуви: ботинки, туфли, кеды, сандалии, сапоги – поступали на склад, приходовались по накладным, которые затем передавались в бухгалтерию. Товар сортировался, загружался в грузовики и развозился в соседние области и по местным торговым пунктам – в магазины, универсамы, ларьки на рынках, колхозные сельпо.
Введенский наладил деловые контакты с обувными фабриками и артелями, которые начали поставлять партии товаров по фальшивым накладным в обход бухгалтерии. Оприходованная за наличный расчет продукция затем сбрасывалась в торговые точки, в основном на рынки, где кассу не пробивали.
На данном этапе наступала очередь Хромого, который вместе с подельниками обходил торговые точки, снимал с продавцов положенный навар, а если кто пытался увильнуть, то наказывали жестко: поджигали ларек, забирали товар, подрезали ножом, могли и убить. Отказников было мало, может быть, потому, что заработка хватало на всех. Товар расходился быстро, случайным ревизорам было невозможно определить истинные запасы обуви.
Импортная обувь, поступающая в основном из соцстран, расходилась, минуя магазины, по рукам спекулянтов, те в свою очередь толкали изделия на барахолках по тройной цене.
Москва – Ленинград. 1971 год
Яйцо Фаберже и Матвей Введенский
Погорел Матвей Иванович на страсти, именуемой любовью к яйцам. Не к куриным, гусиным и прочим порождениям пернатых и другой живности, а к яйцам известного мэтра ювелирного искусства Карла Фаберже. В детстве отец отвел Матвея в Кремлевский музей, где за стеклом витрины он увидел работы фирмы Фаберже – истинные шедевры ювелирного творчества, отделанные драгоценными металлами и алмазами, покрытые рисунками, удивляющие утонченной фантазией. Внутри каждого яйца скрывался сюрприз – модель яхты, памятник царю или миниатюрный мольберт в виде вензеля. С тех пор мечта завладеть хотя бы одним таким произведением искусства не оставляла воображение Матвея.
За деньги можно купить многое, при больших деньгах возможности практически не ограничены. Матвей быстро стал подпольным миллионером, но в СССР это приравнивалось к статусу инженера, живущего в коммунальной квартире вместе с женой, двумя детьми и тещей на одну зарплату. Толстые пачки денег немыслимо было положить на счет в банке, превратить в валюту, стать владельцем частного автомобиля, купить акции, прибрести трехэтажную виллу, съездить на заграничный курорт.
«С моей головой надо жить за границей, а не прятаться, как мышь в норе», – не раз сетовал Введенский, когда они с женой отдыхали по путевкам в Крыму, в санатории для работников торгового сектора. Только на отдыхе, подальше от знакомых, Матвей мог позволить себе расслабиться: сходить в роскошный ресторан, заказать бутылку самого дорогого коньяка, купить Надежде брильянтовое колечко, которое по возвращении домой обычно пряталось в один из многочисленных тайников.
В конце лета Матвею Ивановичу позвонил Станислав Саранов, давний знакомый, любитель антиквариата, с которым они сговорились встретиться в многолюдном парке во избежание любопытных глаз.
Мужчины обменялись обычными приветствиями, после чего Саранов перешел к делу.