Сухой Бор полностью

Завершался период перестройки в сознании, в душе Шанина, той перестройки, которая началась разговором с секретарем обкома в Москве и продолжалась до последнего дня, до ознакомления со статьей Белозерова. Это не было формальной уступкой Шанина; если он с чем-то не соглашался, то стоял на своем до конца. Ночью он признал правоту Белозерова в скрытом от глаз споре, начавшемся между ними весной. Шанин не думал о себе, о том, что должен поступиться самолюбием; для него всегда было и сейчас оставалось главным дело. В интересах дела следует дать простор белозеровским методам? Шанин даст им простор. Он заставит шумбуровых работать по сетевым графикам. Но прежде чем объявить о своем решении, Шанин хотел еще раз оценить белозеровскую организацию работ. Кроме того, ему хотелось сделать окончательный вывод о том, что же такое Белозеров, и закрыть проблему Синев — Белозеров — Шанин, если таковая существовала.

Белозеров вошел минута в минуту в назначенное время. Шанин предполагал, что, узнав об интересе управляющего к сетевому планированию, Белозеров не сможет скрыть торжества.

Но Белозеров не выразил даже удовольствия. На крупном обветренном лице сохранялось выражение спокойной деловитости.

— Если вам это интересно, пожалуйста, Лев Георгиевич, — сказал он своим глуховатым голосом и посмотрел на часы; видимо, ему не хотелось терять время.

— Я слышал, вы стали знаменитостью, пока я отдыхал: читаете лекции, пишете книги... — Шанин пощекотал нервы Белозерову.

— Да уж, — усмехнулся Белозеров. — Обязывать стали: «Выступай, и никаких разговоров!» Только мне и забот!..

«Кажется, не успел заболеть», — решил Шанин.

Они поехали сначала на железнодорожную станцию, потом на строительство животноводческого городка. Шанин хотел видеть все; бывает, вокруг одного объекта поднимут шум-бум, а другие в загоне. «На показуху у нас мастера!» Но работа везде шла одинаково слаженно.

Насосную станцию строили на берегу Рочегды. Стены были уже готовы, рабочие настилали кровлю. Внутри тоже шли работы — отделка стен, монтаж насосов.

— Рабочих столько, сколько можно поставить, чтобы все же не мешали друг другу, — сказал Белозеров. — Три смены, непрерывная неделя.

Шанин кивнул, ему не нужно было разъяснений. Он заметил висящий на стене фанерный лист, разрисованный линиями и утыканный флажками, подошел поближе.

— Это график, — пояснил Белозеров. — Красный флажок — уложились в срок. Черный — отставание.

Черных флажков Шанин на листе не увидел, они лежали в коробке, приколоченной к фанере внизу.

— Хорошо, — похвалил Шанин. — Поехали.

— Больше ехать некуда. Лимонадный цех на днях сдали.

— Поехали, — повторил Шанин, садясь в машину, и приказал шоферу: — На строительство щитовых домов. — Повернувшись к Белозерову, сказал: — Вы пишете в «Североградской правде», что работу по сетевому графику можно организовать на любом объекте. Но каждый ли руководитель способен ее организовать? Вам это удается, а другим удастся ли?

— Я писал иначе, — возразил Белозеров. — Я писал, что по сетевому графику может работать каждый грамотный и заинтересованный коллектив. Но если вы прикажете перейти на сетевое планирование, например, Шумбурову, едва ли это выйдет.

— Почему?

— Шумбуров в это дело не верит, для него оно — детская игра. Он признает один метод: нажим! А сетевое планирование — это поиск.

— Можно заставить искать.

— Из-под палки такие дела не делаются. Разве что переубедить, но переубедить Шумбурова... Не знаю, возможно ли это.

— А Свичевский? Он смог бы?

— Нет, — не задумываясь ответил Белозеров.

«Похоже, он примерил свои сетевые графики к начальникам всех участков», — подумал Шанин.

— Как же так? Получается, что внедрять ваши методы некому! — Он смотрел на Белозерова с любопытством.

— Вы связываете сетевое планирование на Промстрое и Биржестрое обязательно с Шумбуровым и Свичевским, это... — Белозеров помедлил, договорил: — Прошу прощения, это формальная логика. Если нет надежды на Шумбурова, значит, надо поручить кому-то другому.

— Вы считаете, на Промстрое есть кому поручить? — Шанин был весь внимание. — Назовите.

— На каждом участке есть люди, которые смогли бы научно организовать работу: Рамишвили, Осьмирко, Лещенок, Голохвастов...

Голохвастов? Шанину показалось, что он ослышался. Белозеров называл все новые фамилии, но Шанин уже не слушал.

— Вы сказали: Голохвастов? — уточнил он. — Василий Васильевич?

— Да, — подтвердил Белозеров. — А что?

— Вы, кажется, были им недовольны?

— Был, — подтвердил Белозеров. — Но он очень изменился. Другим человеком стал... Мы приехали, Лев Георгиевич.

Шанин вышел из машины, Белозеров последовал за ним. Вдоль дороги тянулись бетонные фундаменты, около них штабелями лежали щиты сборных домов. Поодаль шла их сборка, там было людно, шевелили стрелами автокраны, устанавливая щиты на фундаменты.

— Если передать строительство вам, как вы к этому отнесетесь? — сказал Шанин. — Надо скорее подготовить дома к заселению.