— Попадешь в больницу чуть ли не без ног, а выходишь оттуда — и глаз не отвести: помолодела, похорошела. Как это ты ухитряешься?
Дина рассмеялась.
— Спасибо на добром слове.
— Слышал, лежала в палате с удобствами?
— Так вот кто мой благодетель! — воскликнула Дина. — Использовал служебное положение в личных целях, подумать только!
— Это как посмотреть. — Валерий усмехнулся. — В служебных целях ты мне тоже понадобишься.
После ужина Валентина ушла кормить маленького. Облокотившись на валик дивана, Валерий потискал длинными узкими пальцами крутой овальный подбородок.
— Сегодня у меня был редактор, — сказал он. — Вспоминали тебя.
— А что такое?
— Есть важное задание. Не буду подменять Ивана Варфоломеевича, он тебе все объяснит. Попрошу лишь: выложись, напиши так, как пишешь свои лучшие материалы. Это моя к тебе личная просьба.
— Да в чем дело-то?!
— Редактор скажет, — твердо повторил Рашов.
Дина, не заходя в отдел, направилась к Ивану Варфоломеевичу. Редактор долго тряс ей руку.
— Вы не представляете, как вовремя выходите на работу, — сказал он, садясь. — Не появись вы еще неделю — не знаю, что и делал бы.
Дина тоже села.
— Не тянет Ивкович? — с сочувствием спросила она.
— Относительно. На заметках руку набил — пишет уже неплохо. — Редактор поелозил ладонью по коротко стриженным стальным волосам, что означало у него раздумье. — Да сейчас заметкой не обойдешься... Дело вот какое. Вызывали в обком Рашова, он вернулся, приглашал меня. Разговор был доверительный, но мне разрешено сообщить его содержание вам. Это нужно, чтобы вы поняли, насколько ответственно задание, которое я вам должен дать. — Полное, гладкое, без единой морщины лицо Ивана Варфоломеевича было непривычно вдохновенным. Он положил очки на стол, прищурился и словно вглядывался в голубую даль за окном. — Мы немало делаем. В городе три десятка предприятий, стотысячное население. Каждый день происходят события, которым газета дает оценку. Мы, журналисты, причастны ко всему, и в этом наша профессиональная гордость. А вчера я почувствовал себя причастным к грандиозной битве, потрясающей весь мир, почувствовал... как бы это выразиться поточнее... материально — да, вот именно, материально! В стране усложнилось положение с бумагой — возросли внутренние потребности, увеличился объем поставок в братские социалистические страны. Сейчас принято решение форсировать пуск одного из пяти строящихся в стране бумажных комбинатов. Рашова вызывали в Североград — он должен выяснить здесь, в Сухом Бору, может ли быть пущен до конца года наш ЦБК[1]. Вам понятно, что это значит?
Дина нетерпеливо кивнула.
— Рашов должен узнать мнение строителей, ведь сроки пуска зависят от них...
— Узнать мнение Шанина, — уточнила Дина. — В Сухом Бору все зависит от него.
Иван Варфоломеевич надел очки и уставился на Дину.
— Какое совпадение! — проговорил он. — Эту же мысль я высказал Рашову. А он не согласился. Слово Шанина значит много, а решение будет принадлежать коллективу — так мне ответил первый секретарь горкома, ясно? И в этой его позиции суть задания, которое вас ждет. Горком хочет подготовить коллектив Бумстроя к верному решению. Как? Надо напечатать статью о стройке, поставить вопрос о резервах — поставить крупно, предельно остро. Статья должна вызвать большой разговор среди строителей, дать толчок, заставить их критически оценить свою работу. Опубликовать статью нам поручено в течение двух-трех дней...
— Два дня на анализ работы такой махины? Да что вы, Иван Варфоломеевич! — запротестовала Дина. — Чтобы подготовить статью, надо недели две, самое малое!
Иван Варфоломеевич остановил ее:
— Терпение, Дина Александровна. Никто не требует от нас ворошить всю стройку. Статью будем готовить по одному из ведущих объектов — по ТЭЦ-два...
— ТЭЦ-два — это вспомогательная электростанция, — возразила Дина. — Какой же это ведущий объект!
— По ТЭЦ-два, Дина Александровна, — повторил Иван Варфоломеевич. — Рашов считает, что в Сухом Бору нет сейчас объекта важнее, чем ТЭЦ-два. Если эта электростанция не даст ток в ближайшее время, нечего и говорить о пуске комбината до конца года. Поговорите с Замковым, чтобы получше разобраться в этом. Директору строящегося комбината досконально известно значение каждого объекта.
— Рашов действует так, будто Шанин уже дал согласие на ускоренный пуск комбината. А если он будет против?
— Вполне возможно. Возможно и то, что Москва остановит свой выбор не на Сухом Бору, а на другой стройке. Но Рашов полагает, что это будет наш комбинат, и мы должны готовиться к тому, что задача досрочного выпуска целлюлозы будет поставлена перед нами. Вы сомневаетесь?
— Почему же... Может быть, взять с собой Ивковича? — предложила Дина. — Вдвоем быстрее напишем.
— Мысль дельная, — согласился редактор. — Но Ивкович сейчас на судостроительном, а ждать нельзя. Возьмите Энтина.
«Москвич» бежал по песчано-гравийной дороге в широкой просеке между вековыми елями. Дина приспустила боковое стекло. Тугой встречный ветер бросил в кабину свежий запах перепревшей хвои, сырого песка, талой воды.
