Я лишь косвенно представлял, зачем еду. Мне предстояло оценить состояние одного из «маяков», указывающих на активность или пассивность плана «Суховей». «Маяком» являлась обстановка на определенном объекте или местности. Если картина обычная и спокойная, значит, «маяк» пассивен и «Суховей» спит. А если нет…
Именно по причине скудности начальных данных я и продолжил расспросы.
– А предположения как у специалиста у вас имеются? – зашел я с другого конца.
Скиннер повернулся к Филу и, поняв, видимо, что от него как собеседника толку не будет, решил удостоить беседы «этого надоедливого русского».
– Я бы и сам хотел знать, зачем специалиста такого уровня вызвали на обследование нейробиологической лаборатории, – выдал он. – Яйцеголовые занимаются там сканированием мозга посредством запуска в организм животных модифицированного вируса рабиес. Вирус пожирает нейроны, оставляя дорожки, по которым ученые составляют карты. Очевидно, ключевое слово здесь – рабиес.
– Простите, что за рабиес? – решил я получить разъяснение незнакомого слова.
– Ну, рабиес, гидрофобия, – начал объяснять Пит чуть ли не на пальцах. – Это когда собака или енот кусает человека, и тот умирает от поражения нервной системы, если не ввести вакцину.
– Я понял, – ответил я.
И действительно понял. По описанию вирус походил на бешенство – редкое среди людей, но опасное заболевание. Теперь все встало на свои места. Неужели нет более безопасных методов исследования мозга?
В голове начали выстраиваться мрачные логические цепочки: Африка, бешенство, отдаленная лаборатория, опасные эксперименты с вирусами. Я вспомнил массу фильмов и компьютерных игр апокалиптического жанра, где завязка опиралась именно на такие вводные. И эта тема вполне популярна до сих пор. Более того, совсем уж смешные сценарии Конца света, где вирус превращает людей в бездушных зомби, муссировались и в СМИ, и даже в блогах официальных правительственных организаций.
Я уставился в окно, созерцая унылый пейзаж, нищету редких поселений и мелькавшие то и дело остовы различной техники.
Люди и так разобщены. По религиозному, национальному, культурному и миллионам других признаков. Немалую лепту в это дело вносят СМИ, социальные медиа, бессмысленные развлечения типа шопинга, массового кино и компьютерных игр. Курильщики против некурящих, веганы против трупоедов, трезвенники против алкоголиков, геи против десантников. Принцип «разделяй и властвуй», возможно, вышел из-под контроля, если уже даже не племена, а отдельные люди готовы броситься друг на друга из-за различий в привычках. Но к чему же нас готовит идеология зомби-апокалипсиса? Не к тому ли, что, когда цивилизация рухнет, человек станет человеку не волком, а зомби – конкурентом в добыче ресурсов для выживания? А с зомби известно что нужно делать – стрелять в голову.
Мне вдруг показалось, что я забыл Викино лицо. За последние дни я так мало вспоминал о ней, что начал терять в памяти ее образ. Что это, эгоизм? Мне легче бояться только за себя, зная, что она в относительной безопасности? Но нет, мне не нужны такие игры разума, я хочу увидеть ее лицо прямо сейчас.
И вот она сидит в кресле возле камина: спиной ко мне, лицом к огню. Как будто в гостиной клуба в поселке дяди Миши.
– Ты обо мне не вспоминал? – спрашивает она.
– Ну как же не вспоминал, любимая, я ведь писал тебе каждый день! – чуть ли не кричу от досады.
– Я не могла прочесть, – отвечает она каким-то безэмоциональным голосом, – руки не слушаются. Мне кажется, я больна. Не подходи близко.
– Как больна?! – бросаюсь к ней.
Тогда она оборачивается, и в желтых отблесках огня я вижу ее бледную кожу, серые губы, безжизненные матовые глаза. Я падаю на колени, потому что не в силах сделать и шага, в горле разрастается колючий комок, который душит, не дает вымолвить ни слова.
«Клац» – я получил удар по голове, да так, что чуть не откусил язык. Меня приложило лбом о боковое стекло, когда внедорожник вылетел на неровную грунтовку. Сколько я проспал?
– Что, веселая была ночка? – усмехнулся Скиннер, и я даже не сразу сумел интерпретировать его иностранную речь.
Отвечать на риторический вопрос я не стал, а взглянул на часы. Часовая стрелка моих новых «Ракета Полярные» уверенно указывала на пятнадцать. Да, именно на пятнадцать. Я все же купил часы с двадцатичетырехчасовым циферблатом, как у командора, только гораздо более новой модели. Смешно ехать в Африку в часах для полярников, но устоять я не мог; кроме того, нужен был надежный, защищенный механический хронометр.
Достав из наколенного кармана брюк коммуникатор, я набрал номер, не обращая внимания на отсутствие наземной связи, и спустя долгие секунды ожидания спутникового соединения услышал родной и милый голос Вики.
– Привет, – радостно сказала она и тут же серьезно поинтересовалась: – Как ты там?
– У меня все хорошо, погода нормальная, едем на объект, все спокойно, – на одном дыхании выпалил я.
Ну не командировка, а просто сказочный тур по экзотическим странам.
