– Как у тебя дела, как себя чувствуешь? – задал я глупый вопрос, который тем не менее так и вертелся на языке после дурного сна.
– Я не беременна, если ты об этом, чувствую себя хорошо, – шутливо ответила девушка. – Живу и работаю сам знаешь где. У нас тоже все спокойно.
– Я скучаю, люблю тебя… – только и вымолвил я, нехорошее предчувствие развеялось.
– Я тоже люблю тебя, возвращайся скорее, – прошептала она.
Разговор закончился, а меня еще ждали многие десятки миль вдоль по унылой холмистой саванне.
В какой-то небольшой деревушке остановились, чтобы подобрать проводника и утолить естественные потребности в еде и прочем. Правда, находиться вне кондиционированного салона было некомфортно – ветер нес мелкий песок, справа на горизонте поднимался столб песчаной бури. Сразу после легкой разминки все вновь заняли свои места и двинулись дальше.
Спать больше не пришлось, но мое бдение вознаградилось неожиданно скорым приездом к месту первой большой остановки. Проводник, очевидно, знал свое дело.
Мы остановились метрах в двухстах от реки, в развалинах неизвестных сооружений. Фил принялся налаживать аппаратуру, а Гобер с двумя парнями решил выдвинуться к самому берегу для оценки диспозиции. Я отправился с ними, и мне даже показалось, что командир в какой-то степени мне доверяет, раз без лишних слов согласился взять с собой фактически на разведку.
Русло Нигера разделялось здесь на множество рукавов, которые извивались, образовывая острова, полуострова и заводи. Прибрежная часть была абсолютно пологой, но переходила в мелководье, заросшее различными растениями. В эту реку я не решился бы зайти даже по щиколотку: воображение рисовало всякого рода хищников, паразитов и инфекции, кишащие в мутной воде.
Солнце еще висело над горизонтом, когда после неудачных попыток ближней связи с лабораторией командир принял решение форсировать реку.
Память возвращалась болезненными отголосками в черепе. Картинки, увиденные до и после потери сознания, вспыхивали и переплетались между собой. Накатывал отходняк после погони, где я был добычей стаи зараженных модифицированным бешенством местных жителей. Дыхание сбилось почему-то только сейчас, когда я уже лежал на разогретой за день жестяной кровле и хватал ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба.
Сильнейший удар, сопровождаемый грохотом и скрежетом металла, вывел меня из ступора. Хлипкий сарайчик, крыша которого служила мне временным пристанищем, пошатнулся и, казалось, накренился. Существо, бывшее когда-то человеком, без тени сомнения на полном ходу впечаталось в пусть и тонкую, но металлическую стену. Когда его примеру последовали остальные зараженные преследователи, я понял, что долго мое укрытие не продержится. Кроме того, я взобрался сюда довольно легко, по ящику с какими-то сельскохозяйственными инструментами, и ничто не мешало тварям последовать моему примеру.
Я аккуратно повернул голову в потенциально опасном направлении – и лишь тогда вспомнил об инстинктивно зажатом в правой руке трофее. То был неизвестный мне автомат цвета хаки, который я сперва принял за американскую винтовку М16. Беглый осмотр показал, что в руках я держал немецкий Heckler & Koch модели 416, сейчас абсолютно бесполезный, о чем свидетельствовало уныло черневшее открытое окно затвора. Не веря в очевидное, я все же отсоединил магазин – и окончательно убедился в отсутствии патронов. Без них эта легкая, словно игрушечная винтовка не годилась даже в качестве холодного оружия. Сейчас я не задумываясь поменял бы ее на одну из тех лопат, по которым карабкался на крышу.
Беспокойные аборигены все не унимались, царапая металл и рыча где-то внизу, это побуждало быстрее искать хоть какое-то решение. Запах от них исходил такой, что я с трудом сдерживал рвотные позывы и так давно пустого желудка. Но больше всего я боялся вновь встретиться взглядом с жуткими тварями. В их красных от вздувшихся сосудов глазах кипела бессмысленная животная ярость, направленная против меня одного. Этот взгляд не оставлял мне ни единого шанса на спасение, он ел меня живьем, и я одинаково боялся как шевелиться, так и дальше лежать на шатком строении.
Я осмотрелся, немного приподнявшись. Учел, что замес начался, когда кто-то с берега открыл огонь по нашей лодке. Следовательно, опасаться стоило не только зараженных. Путь был один – на крышу соседнего дома, от которой меня отделял неширокий проход между постройками. Казалось бы, рукой подать, но дом был выше сарая, и требовался уверенный толчок для преодоления расстояния одним прыжком.
Времени на дальнейшие размышления мне не дали: две пары черных рук вцепились в край жестяного настила и стали шарить в поисках добычи. Я отложил бесполезную винтовку, приподнялся в позе бегуна на старте, сделал пару шагов и оторвался от крыши сарая.
