Отец Прохор, после освобождения из саркофага, тоже почти не ест: выходить из голода нужно аккуратно, бережно и постепенно насыщая организм необходимыми калориями.
Святого отца мы отыскали последним: Шаман заживо похоронил его в каменном мешке, в одном из древних монастырей Старой Ладоги.
Чудо-отрок пролежал в схиме десять дней, без воды и пищи.
Субтильный по жизни, теперь он походил на истощенную длительным постом мумию. Хвостик на затылке почти вылез, бородёнка, и до этого тощая, подростковая, теперь присутствовала, разве что, в воображении, но зато взгляд приобрёл твёрдость алмазного сверла.
Почему, после освобождения, чудо-отрок не пожелал возвратиться в свой приход, под заботливое крылышко богомолок, другой разговор. На мой взгляд, тётушки в серых вдовьих платочках выходили бы отрока в рекордные сроки. Оладушки, пареная осетринка, гречка по-монастырски… Пара недель, и святой отец был бы, как новенький.
Но тот стоял на своём: пока не пройду, мол, обряд очищения, порог церкви не переступлю.
Найти и обезвредить Шамана.
Епитимью чудо-отрок наложил на себя сам, пока холодный каменный саркофаг, завезённый на Ладогу ещё тевтонскими рыцарями, медленно, капля за каплей, вытягивал из него жизнь…
Очень незаурядный человек.
А мелкого паршивца я бы и сам с удовольствием «обезвредил». Вот кому бы свернул шею без малейшего зазрения совести.
К сожалению, Шаман сбежал.
Пока я, полуживой от голода и отравления серебром, прокладывал себе путь сквозь равнодушных, как истуканы, людей в серых халатах, пока Очкастый — прозвище прижилось с лёгкой руки девочки Маши — пытался выстроить заслон из детей, который помог бы ему скрыться от страшного, вырвавшегося на свободу стригоя…
При мысли о Платоне Федоровиче у меня, как всегда, свело челюсть.
Будучи уверенным, что порвав сеть, я примусь и дальше рвать глотки всему, что движется, Очкастый выпустил в коридоры детей.
Сам же попытался скрыться через подвал, но застал там Машу с Розочкой.
Он пытался их остановить — даже угрожал пистолетом. Но что-то пошло не так у Платона Федоровича, Маша сбежала, а Розочка, завладев его же оружием, принялась прицельно расстреливать всех, кто пытался её остановить.
К тому времени, как она добралась до подвала и увидела чёрные мешки, патроны й девушки уже кончились.
И тогда она принялась рвать охрану голыми руками.
Я до первого этажа добрался, когда всё уже было кончено.
Не знаю, как Шаман ими управлял, но зрелище покрытых глянцевой плёнкой крови халатов долго ещё будет тревожить мои неспокойные сны.
Познакомившись с Шаманом, я решил, что парень — просто манипулятор необычайной силы, что он мастерски находит слабые места и давит, давит на них с упорством отбойного молотка.
Где-то я был прав.
Мы откопали одно из заброшенных бомбоубежищ, в котором обнаружилась и дочь Пульхерии — плод тайной любви, роковой страсти, о ребёнке никто не знал, даже её ближайшие соратники… Как об этом проведал Шаман — сие науке неизвестно.
Так вот, когда мы, с помощью девочки Маши, один за другим отыскали все схроны, в которые Шаман, с дьявольской изобретательностью рассредоточил ключевых для нашего Сообщества людей, мы с Алексом решили, что именно так он и действует: шантаж, манипуляции, угрозы близким намеченной жертвы…
Но в эту картину не вписывался майор Котов — по меньшей мере. Ему никто не угрожал, никто не шантажировал.
Наш старый друг просто, ВДРУГ, перестал таковым являться.
Тогда речь и зашла о гипнозе. Но эта версия себя тоже не оправдала, Аврора Францевна просветила нас, что Платон Федорович, в бытность свою сотрудником того самого НИИ, скрупулёзно доказал, что на сверхсуществ гипноз не влияет…
Словом, Шаман для нас так и остался загадкой — одной из многих, но пожалуй, самой главной.
— Надо было сразу заняться расследованием убийства Скопина-Шуйского, — сокрушался Алекс. — Моя вина, кругом моя вина.
— Но Владимир тогда убедил нас обоих, — возражал я.
— Дар любого хорошего поэта — убеждать, — строго поправлял шеф. — А моя обязанность, как дознавателя — не поддаваться его убеждению.
— Но Владимир — наш друг. Кому ещё доверять, как не друзьям?
— А кто говорит, что Володенька нас обманул? Ведь его ТОЖЕ могли ввести в заблуждение. Его тоже могли… загипнотизировать.
Тут я не выдержал и фыркнул.
Трудно представить кудесника, который мог бы справиться с такой глыбой, как Владимир.
А вот поди ж ты.
С тех пор, как Шаман исчез, я не мог успокоиться. Прокручивая в голове, бесконечно анализируя, вспоминая всё новые подробности и детали, я пытался понять: где мы промахнулись?
Почему всё вышло так, а не иначе?.. Ведь могли же, МОГЛИ сразу понять, разобраться, что происходит.
Но не-е-ет.
Кидались, как слепцы, которых манит звон колокольчика, то в одну сторону, то в другую.
Одним словом, жмурки.
— Вы сегодня прекрасно выглядите, поручик.
Я не сразу понял, что обращается шеф ко мне.
— Что? Почему? С чего вы?..
Отец Прохор издал тщедушный смешок.
