— Звезда моя, просвети нас, грешных: где ты нахваталась этой ереси?
Все заинтересованно посмотрели на девочку.
— В супернете, — чадо невинно похлопало ресницами. — Меня Мишка научил — это чтоб вы не спрашивали, откуда я про него знаю… Так вот, дядя Саша, отвечая на ваш СЛЕДУЮЩИЙ вопрос: я хотела больше узнать о стригоях.
— И что? — невольно спросил я.
— И узнала, — ответила девочка, окидывая меня прицельным взглядом лисы, поймавшей глупого зайца. — Ты, Сашхен, берёшь у Суламифь кровь. И даёшь ей свою силу. Потому что ты — Владыка, ты сильнее всех стригоев, и значит, её Мастер. Она будет делать всё, что ты скажешь и не посмеет меня обидеть. Потому что ты меня защитишь.
Не придумав ничего в ответ, я поднялся и пошел вон из кухни. Нет, не в тир — неохота получить пулю в грудь, на мне сегодня новая рубашка.
Просто в другую комнату — соседнюю с кухней.
Встал, прислонившись к стене спиной, закрыл глаза…
Вообще-то я умею держать удар. Во всяком случае, мне так казалось. Но когда тебя бьёт ребёнок…
Это по меньшей мере неожиданно.
Откуда она всё это узнала? Да, да, из супернета… Я что хочу сказать: ОТКУДА Маша узнала, чем мы занимаемся с Суламифь?
Ты забыл, поручик, что окна твоей спальни выходят в тот же двор, что и окно девочки?
И что умный и наблюдательный ребёнок может увидеть очень многое, а главное — сделать соответствующие выводы?
Когда ты перестанешь её недооценивать, а, поручик?
Я невольно улыбнулся.
Нет, то, что Алекс сейчас сказал — это сущий кошмар, я действительно не озаботился тем, чтобы прятаться от чужих взглядов, находясь в своей собственной спальне.
Но всё же приятно было с ним поговорить. Хотя бы в своей голове…
— Устами младенца глаголет истина, — рядом, как всегда беззвучно, материализовался Гоплит. И несмотря на то, что в одежде старый ящер предпочитал расшитые стразами спортивные костюмы от Гуччи, удержать его в поле зрения оказалось не просто.
— Что вы хотите этим сказать?
Я отодвинулся. Всё ещё не мог преодолеть неприязнь, которую испытывал после его предательства.
Как мне объяснили позже, никакого предательства не было. Был ПЛАН. Составленный Алексом и Гоплитом в тесном сотрудничестве.
Но, как говориться: — ложечки нашлись, а неприятный осадок остался.
— Просто подумай, Сашхен: ты не мог никого видеть.
Шеф имел в виду ту гостиную, в которой я видел своих друзей, на фоне пылающего камина и с фужерами шампанского в руках.
— Ты прекрасно знал, что Тарас, а также Гиллели и отец Прохор являются заложниками, а значит, ПРОСТО НЕ МОГУТ там присутствовать.
— Я только знаю, что когда мы их искали, никого не оказалось дома, вот и всё, — парировал я, уже чувствуя, что шеф прав, что я облажался, просто не мог, не хотел как следует подумать…
— Но Мириам, поручик! Ты же ЗНАЕШЬ: она не пьёт спиртного. Никогда, ни при каких обстоятельствах.
— Вы хотите сказать, что это была ПОДСКАЗКА?.. ТАК я должен был понять, что меня водят за нос?
— Я хочу сказать, Сашхен, что вам давно стоит принять свою истинную сущность.
Голос Гоплита так неожиданно врезался в мой мысленный диалог с шефом, что я вздрогнул.
— Истинную сущность? — я оскалился. — Я стал стригоем СЛУЧАЙНО. Просто тогда… я прерывисто вздохнул. — Тогда казалось, что это — наилучший выход. Мы были обязаны остановить Лавея, и Алекс…
— Нам предстоит долгий путь, — вежливо, но непреклонно Гоплит прикоснулся к моему плечу. — Долгий путь в тесном пространстве. Это как путешествовать в гробу — только не одному, а в компании не слишком приятных вам людей.
— И вовсе я не испытываю к вам…
Я смутился.
Гоплит, как всегда, прав. Глупо отправляться в путешествие с людьми, которым ты готов перегрызть глотки.
— Ну что, готовы? — в дверях показался Алекс. Уже в походной своей, защитного цвета куртке и высоких шнурованных ботинках. За спиной его, в непромокаемом чехле, покоилась австрийская винтовка, одна из самых точных в мире. — Валид приехал. Проше пани грузиться.
Гоплит посмотрел на меня испытующе.
— Мы готовы, — ответил я за обоих. — Сейчас возьму куртку и выхожу.
Провожающих набралось немного: наши девчонки, да Аврора Францевна.
Впрочем, Салим тоже остаётся, во главе небольшой, отлично вооруженной армии.
Как они действуют, я знал из первых рук, и даже с моим боевым опытом ни дисциплина, ни выучка не вызывали никаких нареканий.
Единственное, что мне не нравилось — это то, как Салим смотрел на Антигону… Но кто я такой, чтобы вмешиваться в естественный ход вещей? Они молоды, не лишены привлекательности, и самое главное, у них обоих бьётся сердце.
От соседки отчётливо несло валокордином, его не мог перебить даже стойкий запах табака.
У бедной женщины тряслись губы, сигарета прыгала в пальцах, словно живая. То заламывая руки, то бессильно комкая концы пушистой шали, Аврора Францевна порывалась что-то сказать, но только смотрела на Машу больными невыспавшимися глазами и молчала.
Когда я подошел, соседка вскинулась, метнулась наперерез — словно я собирался дать стрекача.
— Вы же позаботитесь о ней, правда?
