В какой момент это произошло — не берусь сказать. Но над стадионом повисла тишина. Но не мёртвая, а живая: то и дело она прерывалась коротким лаем, взвизгами и могучим, перекрывающим всё остальное, храпом.
Без сил упал я в ближайшее пластиковое кресло. Веки слипались, в голове — пусто, как в весеннем погребе, тело налилось приятной тяжестью, расслабляясь, принимая отдых, как награду. Я вытянул ноги, пытаясь устроиться на жестком сиденье как можно удобнее…
РОТАПОДЪЁМ!
Заряд энергии был таким мощным, что позвоночник распрямился, как пружина, подбросив меня в воздух.
ЕСТЬ!
Ответ вылетел сам собой, на автомате. Я уже стоял по стойке смирно: плечи расправлены, подбородок приподнят, руки по швам.
Шаман сбежал, поручик. Пока мы тут… развлекались, он успел скрыться.
Значит, мы должны его найти. Правильно? То, что он устроил…
Я этим займусь, а ты предупреди остальных.
Как вы его найдёте, шеф? — но голос уже стих, оставив лёгкое послевкусие табака и французского одеколона.
Стряхнув дремоту, я принялся пробираться к центру поля, лавируя меж распростёртых существ, перешагивая разбросанные во сне руки, ноги и хвосты…
Но я не прошел и трети пути. Случайно взглянув на трибуну слева от себя, я опять заметил движение. Для человека — слишком быстро. Для оборотня… Но все оборотни здесь, спят без задних лапок!
Забыв обо всём, я устремился к тому месту, где засёк движение. Разумеется, когда я до него добрался — никого там не было. Зато что-то мельтешило, двигалось под самой крышей…
Сработанная из лёгких швеллеров, она свободно пропускала свет и воздух, и вот мне показалось, что кто-то под этой крышей есть… В смысле — ПОД САМОЙ крышей, и перемещается, цепляясь руками за эти конструкции, как за перекладины турника.
На таком расстоянии фигурка казалась крохотной. И вообще: это мог быть обман зрения. Но я послушался инстинкта и устремился за ней.
Подпрыгнул, ухватился за нижнюю перекладину, подтянулся… Я не стал перебирать руками, а влез внутрь конструкции из перекрещивающихся балок. А потом встал на ноги. Балки, которые снизу казались частой сеткой, на деле были довольно широко расположены, невозможно перешагнуть с одной на другую, только прыгнуть, каждый раз уповая на то, что подошва не соскользнёт, и я не полечу вниз, в пропасть…
Неожиданно фигурка оказалась близко — и это несомненно был Шаман. Он тоже вылез внутрь крыши и ловко, как канатоходец, бежал по длинной стальной балке к самому краю.
— СТОЙ! — я побежал за ним. — Остановись, не надо! Ты разобьёшься.
На миг он замер на самом краю, оглянулся… Наши глаза встретились.
А потом Шаман улыбнулся и… Упал за край.
Просто шагнул в пропасть, словно ступал на твёрдую землю. И исчез.
Дыхание перехватило.
Бросившись к краю, я заглянул вниз, ожидая увидеть на асфальте распростёртое тело… И конечно же, не увидел.
Он опять нас перехитрил.
С этой стороны стадион от моря отделяла узкая полоска пляжа, весьма оживлённая трасса и парковка.
И вот, у самого берега, в полосе прибоя, я вдруг снова увидел…
Как он это делает? — я моргнул. — Артефакт левитации? А почему бы и нет.
У меня никаких артефактов не было. Но зато я вспомнил, как прыгал с девятиэтажки — просто так, потому что энергию девать некуда.
Здесь было несколько выше, но не будем придираться к мелочам.
Земля ударила в пятки с костедробительным равнодушием. Позвоночник пронзила раскалённая стальная спица, зубы лязгнули. Надо было погасить удар кувырком… Но меньше всего я думал о собственном комфорте.
Кое-как взгромоздив себя на ноги, я побежал к морю.
Пляж был пуст — пустые шезлонги, сиротливо спущенные зонтики… В воду уходила одинокая цепочка следов.
И я уже собирался бросится в волну, забыв о тяжелых ботинках, о куртке и джинсах… Но остановился, обуреваемый природным своим недоверием.
Слишком просто.
Артефакт левитации — ладно, бывает. Но… Артефакт, превращающий в дельфина?.. Я вас умоляю.
Гидрокостюм с аквалангом?
На то, чтобы всё это надеть, требуется время, а нырять просто так — самоубийство. Конец декабря, через десять минут мозг скопытится от переохлаждения.
Шаман на самоубийцу не похож.
Похож на того, кто умеет мастерски заметать следы, кто всю жизнь только и делал, что убегал.
Но почему сюда? — я оглядел пустой пляж в обе стороны. — Он мог схорониться на парковке, среди машин. Мог даже угнать одну. Мог оставить свою — как разумное средство отступления…
Я вспомнил тщедушного подростка, каким он мне запомнился по психбольнице.
За него всё делал Очкастый. Проводил опыты, даже включал и выключал телевизор. Шаман не умеет водить!
Армия нищих, говорила Мириам. Детей, выброшенных на обочину жизни. Их никто не учит кататься на велосипеде, не читает на ночь сказки, не печёт пирожки… Зато их учат незаметно проникать куда угодно, красть ценные вещи и так же незаметно уходить.
Ключевое слово — незаметно.
Я оглядел ряды шезлонгов. Под одним из них тень была несколько гуще…
