А по пляжу уже спешили Алекс и рядом с ним Владимир, неразлучный с своим молотом; за ними шли Чумарь и Маша, рэпер натянул спортивную красную куртку и издалека казалось, что они с девочкой — близнецы, братцы-акробатцы из цирка.
С другой стороны приближались Гоплит и отец Прохор — которого и духу не было на референдуме…
А с парковки, отдуваясь и вытирая потную лысину, тяжело бухал сапогами Котов, в зимней дохе и тёплых унтах — видать, только с самолёта, не успел переодеться.
Устало опустив плечи, я шагнул к одному из шезлонгов и опустился на него. Бегать за преступниками — та ещё работёнка.
Посидел так, и вспомнив, что в кармане куртке есть сигареты, с удовольствием закурил. Выпустил дым, посмотрел на море… А потом постучал костяшками пальцев в деревянный настил шезлонга.
— Вылазь, пацан. Деваться тебе некуда.
Галька под ногами издала негромкий шелест, шаткая конструкция шезлонга подпрыгнула и передо мной воздвигся Шаман — во всём своём прыщавом великолепии.
— Как ты догадался, что я здесь? — спросил он с интересом.
— Тень, чувак, — солнце било в глаза и мне пришлось хорошенько прищуриться, чтобы рассмотреть его лицо. — В Сирии мы так вычисляли снайперов. Ты можешь сколько угодно кутаться в маскировочную сеть, но солнце сквозь тебя всё равно не просвечивает.
Первым к нам подошел Алекс. Владимир чуть отстал, о чём-то беседуя с Чумарём, зато Маша быстро догнала шефа и теперь стояла рядом, глядя на Шамана.
— Привет, Лойза, — сказала она.
— А, девочка с магическим даром, — он слегка улыбнулся и притронулся к козырьку кепки кончиками пальцев. — Знаешь, а я рад, что ты не умерла.
— И я рада, что ты не умер, Лойза.
— Боюсь, это ненадолго, добрая девочка, — усмехнулся подросток. — Твои друзья не хотят видеть меня живым.
— А вот и нет! — удивительно, но остальные молчали: ни я, ни Алекс, ни подошедший Владимир не говорили ни слова: всю ответственность за переговоры взяла на себя Маша. — Сашхен обещал тебя не убивать, — заявила она. — И дядя Саша обещал. И дядя Вова, и Аника…
Какая ХИТРАЯ маленькая девочка: предусмотрительно заручилась Словом всех дознавателей.
— Я этому паршивцу ничего не обещал, — рявкнул с места в карьер Котов, как только остановился рядом с нами. Парку он скинул, унты расстегнул и теперь вытирал лысину обширным клетчатым платком.
Я невольно улыбнулся: это был всё тот же старый добрый Котов, которого я знал и любил. Хорошо, что он вернулся.
Маша вздрогнула. В глазах её промелькнул испуг, но девочка упрямо сжала губы и вдруг шагнула к Шаману. Встала перед ним, словно защищая, закрывая своим телом — хотя росту в ней было, ему по-пояс. И непримиримо уставилась на Котова.
Она же не знает, — мелькнула мысль. — Для Маши майор остаётся злобным дядькой, из-за которого её похитили.
— Почему ты меня защищаешь? — вдруг спросил Шаман. Перестав обращать внимание на других — на отца Прохора, на Гоплита, на нас с Алексом, он опустился на колени, прямо на гальку, и смотрел только на Машу. — Я причинил тебе боль, — сказал он. — Так почему ты защищаешь меня?
— Потому что кто-то же должен, — откликнулась девочка. — Потому что дети должны держаться вместе, и даже Гарри Поттер простил Драко, хотя тот и был гнусный паршивец, гораздо хуже тебя, Лойза, — и она требовательно посмотрела на дознавателей — на всех по-очереди. — Ну?.. — спросила девочка. — Вы же его не тронете?
— Прости, Звезда моя, — ответил Алекс. Он был ближе всех, и уже двигался, медленно, незаметно стараясь зайти за спину Шамана. — Но то, что он учинил на стадионе, спустить с рук нельзя. За зло нужно отвечать.
— Но Лойза ничего не сделал! Мы с Аникой быстренько всех усыпили, никто не успел пострадать…
— А как же комната с мёртвыми охранниками? — тихо спросил Алекс.
— Их убил не Лойза, — твёрдо заявила девочка. — Дядя Саша, я же вам уже говорила: там не было его запаха. Лойзичек ВООБЩЕ не пахнет убийством! Скажи им, — она повернулась к Шаману и уставилась тому в лицо.
Но я и так уже знал ответ: его глаза, язык тела — всё говорило за то, что Шаман и вправду впервые слышит об убийствах. Он их не совершал. И не просил никого совершить.
— Это не он, шеф, — на всякий случай сказал я.
— Остаётся ещё убийство Великого Князя Скопина-Шуйского, — подал голос мрачный, как утреннее похмелье, Владимир.
— И Железного Коня, — добавил Гоплит. — Впрочем, если учитывать, что ФАКТИЧЕСКИ действовал не он…
— Нет, это был я, — перебил Шаман. — Я убил Князя и убил Коня. Хотя и сожалею об этом. Они были хорошими людьми. Но я был ДОЛЖЕН, вы понимаете?
— Тебя кто-то заставил? — тут же подобрался Гоплит. — Кто это был?
Шаман покачал головой и слегка улыбнулся.
— Что вы, никто меня не заставлял, — он посмотрел на всех по-очереди — словно хотел убедиться, что его понимают. — Но это было необходимо. Вот я и убил, — теперь он смотрел на Машу. — Потому что кто-то же должен.
— Но… Зачем? — Гоплит подошел к парню вплотную, было видно, что он волнуется. Острый раздвоенный язык то и дело трогал воздух, высовываясь из его губ.
