— О, бывал. Прежний калиф, дядя нынешнего калифа, был другом моей юности. Много вечеров я провел, странствуя по бесчисленным мраморным палатам его дворца, и только потом отправился дальше, чтобы повидать другие уголки мира. О, юноша-ваган, осмелюсь утверждать, что в юности я путешествовал не меньше, чем твои непоседливые сородичи. А теперь калиф осведомлен о моем прибытии и примет и меня, и моих спутников как самых дорогих гостей.
— Хмф! — фыркнул капитан Порло. — Ну а вот я ему не быть дорогие гости. Я ему враги!
— Будет тебе, Порло! Никто тебя и не вспомнит!
— Хмф! — снова недоверчиво фыркнул капитан и пробормотал что-то насчет того, что если тут могут вспомнить молодого Метению Эмпстера, то и молодого Фариса Порло, глядишь, тоже смогут распознать.
Лорд Эмпстер рассмеялся.
— Ну, ну, Порло, если и тогда ты был таким же бравым моряком, как теперь, то, конечно, тебя все узнают. Но на самом-то деле в те годы ты был всего лишь буфетчиком — как теперь Прыщавый.
Капитан набычился.
— Прыщавый? Прыщавый! Вы, господины мои, разве можно так оскорбляй мужчина! Я был самый настоящий красавцы, это я вам точно говорить, совсем не такой, какой этот мешок с гной на две нога! Да вот вы хоть барышня Ката спрашивай, — прощенья просим, барышня, — неужто она не понимать, какой я бывай раньше славный паренек? Бывай, бывай, пока с кобра не повстречайся. Это все хмельной зелье виноват, которым тут торгуй, одно слово.
— Зелье? — изумился Раджал. Это было что-то новенькое. — А я-то думал, здешним жителям нельзя пить спиртное!
— "Нельзя пей" и «не пей» — это бывай две большая разница, я вам так говорить, господин Радж. Унангская ротгут? Смертельный дрянь! Вот мне казался, я по воздух могу ходить, а вы теперь на меня посмотреть, а? — Капитан в сердцах топнул по мостику деревянной ногой. — Послушать опытный человеки, юноша: держаться подальше от этот треклятый зелье и от кобра!
Раджал пообещал, что непременно последует совету капитана, а Ката не выдержала и рассмеялась. Но лорд Эмпстер сохранил бесстрастное выражение лица.
— Увы, я боюсь, что нашим юным друзьям встретятся более страшные опасности, нежели те, о которых ты говоришь, Порло, и встретятся еще до того, как мы покинем побережье этой страны. А теперь, Порло, взгляни-ка на свои флаги. Правильно ли подобраны цвета?
Как все прожженные морские волки, капитан Порло имел в запасе на борту «Катаэйн» флаги флотов разных стран. Матросам то и дело приходилось их шить или латать. Политика своевременной смены флагов была делом мудрым, но порой хлопотным. За время плавания время от времени приходилось в спешном порядке менять флаги, когда впередсмотрящий замечал на горизонте судно сомнительной приписки.
Капитан выругался. Радуясь попутному ветру, матросы не удосужились спустить венайский штандарт, который был поднят при встрече с подозрительным шлюпом, сшивавшимся неподалеку от устья реки Орокона. Порло сердито позвал Прыщавого, но только собрался дать команду спустить штандарт, как прозвучал другой крик.
Кричала Ката. С ней случилось нечто ужасное. Страшная головная боль — острая, как кинжал, — сразила девушку. Она вскрикнула и рухнула на палубу.
— Ката! Ката! Что с тобой? — воскликнул Раджал.
И тут же понял, в чем дело. Прыщавый, не успевший выбраться из своего «вороньего гнезда», подпрыгивал и указывал вверх. Остальные матросы, задрав голову, глазели туда, куда указывал мальчишка. Птица. Она летела со стороны суши и рассекала синеву неба подобно комете.
Это был ястреб, и его крылья горели.
Громко и тревожно птица кричала от боли. Одинокий буревестник в испуге шарахнулся в сторону. Потом раскричались бакланы, нырки, чайки. Все они разлетались в разные стороны, охваченные тревогой.
Забравшаяся на ванты Буби визжала и металась.
Выше и выше взлетала пылающая птица и исчезла в яркой синеве небес над Куатани.
А потом все прошло. Ката потерла лоб и обвела взглядом лица троих своих спутников.
— Ката, что случилось? — заботливо спросил Раджал.
— Боль этой птицы стала моей. А моя боль — болью птицы.
— Что? Это была волшебная птица?
Капитан Порло неуклюже наклонился и стал гладить руку Каты.
— Бедный девочка подумать, что это быть кобра, я так догадывайся. А теперь не мучай свой бедненький головка, барышня. Кобра с неба не падай, они совсем не умей летать.
А лорд Эмпстер странно изменившимся голосом произнес:
— Девушка обладает эмпатическим даром. Быть может, еще до окончания этого испытания этот дар окажется жизненно важным. А может быть... может быть, и нет.
Раджал попросил бы аристократа объяснить, что тот имел в виду, но в это мгновение случилась другая беда. На берегу грянул выстрел, а в следующее мгновение в воздухе просвистело ядро и с громким всплеском упало в воду рядом с кормой «Катаэйн». Взметнулся фонтан брызг, волна залила палубу.
Корабль накренился. Стараясь удержать равновесие, капитан Порло героически балансировал на деревянной ноге и за миг до того, как ему довелось рухнуть на мостик подобно поверженному идолу, он успел крикнуть:
