— Нормально, это нормально, — старый друг повёл его к окну. Внучка подрезала куст роз. — Говорили, тебя убили. А ты просто исчез?.. — Аслан поднял голову, чтобы заглянуть в его глаза. Старые, почти слепые глаза, сейчас они видели Дракула чётко. Видимо, Влада узнал по голосу, потому и впустил.
— Мне нельзя долго задерживаться на одном месте, — в ответ Аслан рассмеялся, и он посмеялся вместе с ним.
— А ты был на её могиле? Или в тюрбе? — на самом деле, вопрос не нёс в себе никакой важности. Аслан оказался долгожителем и считался бодрячком, хорошо держался. Только иногда вёл себя по-детски: его поступки и слова не несли в себе нагрузки или окружающие не могли понять их так, как он.
— Я был в Эдирне, но во дворец… — Влад отвёл взгляд. Аслан покачал головой, убирая его руку со своей. Не смог войти? Что ж, не он один считает себя виноватым. Короткими шагами Аслан зашагал к старым полкам, закрутил в одну сторону, чтобы показались скрытые от посторонних глаз. Там стояла одна единственная шкатулка, из которой Аслан достал скрученную бумажку. Вздохнул, а затем принёс Владу и положил прямо в руку.
— Что это? — Дракула поспешил открыть и прочитать. — Греи? Что это? — он посмотрел на Аслана, но тот пожал плечами.
— Женщина, у которой была картина, только это и сказала: «Греи». Возможно, ты найдёшь ответ, ведь у тебя есть время, — они смотрели друг другу в глаза, и каждый знал, о чём думает другой. Аслан поверил в него. А он ведь… только раз увидеть хотел… картину… и после этого его ничего бы не держало на земле. — Живи, Влад, живи, — Аслан обнял его, старика несмело обняли в ответ. — А теперь иди, хватит с меня разговоров, — и присел на диван, повернув голову к окну.
— Крепись, — Влад отошёл спиной к двери, надеясь, что Аслан ещё раз обернётся, но старик продолжал наблюдать за внучкой. И посмотрел только на его спину, когда Влад шёл по саду прочь от этого дома. Остановился в один момент, но не стал оборачиваться. Несмотря на все эти годы, они хорошо поняли друг друга.
— Прощай, Влад, — шторка задёрнулась. Лале проследила за гостем, точно ли он ушёл. Влад всё думал, обернуться и пошутить? Но не стал. Стоило ему уйти, девушка понеслась в дом. Как бы этот неизвестный не разволновал дедушку! Но с Асланом всё хорошо. Он ещё встретит свои девяносто пять, а после тихо умрёт во сне.
И только Влад, Влад Дракула, решивший бросить вызов судьбе, остался один. Найдёт картину, увидит её… а что потом?
«Я конечно не узнаю, какую ношу возложит на тебя подобная сила, но это определённо стоит того. И сколько ты сможешь прожить в этом изменчивом мире? И как повлияешь на судьбу людей?»
†††
Семнадцатое ноября тысяча девятьсот двадцать второго года.
В порту собралось немало людей, но и не так уж много, относительно Стамбула. Все они пришли по разным причинам, событие одно — последний султан покидает город. Он больше не вернётся сюда. Поставив ногу на трап, Мехмед VI обернулся, чтобы посмотреть на людей, на город. Может, человек он неплохой, но правитель никудышный. Взойдя на корабль, он обернулся ещё раз. Хотелось заплакать, но раз ему позволили покинуть это место с гордо поднятой головой, он должен держаться. Каким бы он ни был султаном, нести на своих плечах подобную ношу невыносимо.
Позади толпы стоял человек, изменивший эту страну. К нему подошёл другой, чуть моложе. Один турок, другой европеец. Что объединяло их?
— Вы позволили династии покинуть республику? — кивок вместо приветствия, но к нему не повернули головы. Кемаль неотрывно смотрел за отдаляющейся спиной.
— Никому не нужно лишнее кровопролитье, — это во-первых. — К тому же их потомки могут однажды вернуться и трудиться на благо этих земель, во славу предков, — а это во-вторых. Шесть веков истории, люди — тоже наследие предков.
— А дворцы станут музеями? — Влад смотрел, как отплывает линкор, чуть нахмурившись.
— Друг мой, это наследие, которое я не посмею разрушить, — а потому они станут музеями. — И не нарушу данное вам слово, — в конце концов, с таким бескомпромиссным человеком мало кто может общаться так вольно. И не за просто так: Влад, просто Влад, помог Кемалю объединить страну, не потерять её. Только вот добрый друг никаких почестей не ожидал, просил лишь не разрушать дворцы в Стамбуле и Эдирне.
— Прошу прощения, просто… эти места были дороги моим предкам, — тихий морской бриз… погода сегодня хороша. Время идёт, и всё больше Влад недоговаривает. Неужели, однажды он станет нагло врать? Кемаль перестал наблюдать за кораблём и посмотрел на него:
— Сколько не спрашиваю, а вы так и не рассказываете о них, — лёгкая улыбка. — А поскольку вы румынин, на ум приходит только род Дракула, — смех.
— Да какой же из меня Дракула? Я похож на Дракона или Дьявола? — Влад усмехнулся.
— Ну, вполне. Если бы ещё на штык насадили кого-нибудь во время мировой, — народ стал расходиться. Кемаль указал на скромную и малолюдную улочку: дальше можно без лишнего внимания дойти до резиденции.
— Раз вы мой друг, признаюсь, был такой человек, которого можно было насадить на кол, — только мечом…
