Их окружили, но Влад не обращал внимания. Он не хочет оставлять её здесь! Но что-то за страх разрастается в груди? Раздался нечеловеческий крик! Его крик! Обернувшись монстром и взмахнув крыльями, он поднялся высоко над землёй, сливаясь с темнотой ночи. Всё живое содрогнулось, затрепетав. Но в мыслях лишь последний вздох невинной.
«Только на это раз…» — сегодня он уйдёт, уважив твою жертву, Лале. Только кто теперь ответит: зачем и как жить дальше?
†††
Мехмед отступил. Он желал похоронить Лале в Эдирне, а не доставить туда пустой гроб. Теперь госпожа будет рядом с тем, чьей женой могла бы стать очень давно. Он первым нёс её гроб, став слева. Справа поставил Аслана. Этот… паша многое сделал для госпожи, так что заслужил проводить её в последний путь. Гроб несли подобно плавно плывущей чёрной лодке, в которой прекрасная госпожа просто спала…
…так утешал себя Раду, который нёс гроб, идя позади султана. Выжившего Махмуда-пашу поставили за Асланом. Он искренне молился за госпожу, спасшую их повелителя. Да простит ей Аллах все прегрешения, ибо безгрешны только дети. Позади Раду — шехзаде Баязид. Единственный, кто не постеснялся, или же не смог сдержать слёз. Упущенное время и невысказанные слова благодарности — он не может повторить подобной ошибки с собственной матерью. А потому позаботится о ней должным образом, тогда и госпожа будет им довольна.
Женщин на этих похоронах не было. Им оставалось оплакивать Лале в столице: весь дворец слышал плач Шахи-хатун. Дайе не могла сдержать слёзы, но разум был её не в настоящем, а в будущем. Что же будет дальше? Нурай, которой Аслан написал как только смог, не плакала. Она была так шокирована и не могла подобрать правильных слов, чтобы объяснить детям, о чём написал их отец. Признаться честно, она ревновала мужа к госпоже. И всё же боль была не меньше лишь от одного представления, как он сейчас переживает.
Хотя… как же Зара? Она была! И слёз не было, потому что все глаза выплакала ещё в тот день, когда её оставили в Эдирне. Госпожа, что подарила ей жизнь в уважении и спокойствии… оставила их. Как нагадали, так и сбылось. Для могилы султан приказал ей выбрать самые красивые цветы. Но для Лале-султан таких не существовало.
«Пусть я их и не люблю, — говорила Лале, смотря на гиацинты, — без них сад не так красив».
Поэтому на её могиле посадят по цветку. А гроб поставят в тюрбе с гробом шехзаде Хасаном. Как Лале сказала однажды Ирине, о ней не напишут в истории. Она не жена султана Мехмеда, она неизвестная наложница шехзаде Хасана. Мир ей и покой.
После похорон Раду отправился в Валахию вместе с новым портретом. Он женился, у него родилась дочь. Но правитель из него был никудышный: он то занимал трон, то терял его. Жена и дочь в итоге стали заложницами врага, Штефана Великого, того самого, кому Влад помог занять трон Молдавии. А Раду пропал без вести после тысяча четыреста семьдесят пятого года. И портрет вместе с ним. Известно только, что он ненавидел его. Знатно выпив, он долго бормотал: «Сестрица всех видит лучше, чем они есть…»
Зара стала свободной девушкой, вернулась на родину и учила детей грамоте. Рассказывала разные смешные истории о гареме. И учила, что люди везде разные, но в то же время одинаковые:
— И в сердце турка может жить печаль и скорбь по близкому, и мы в один день можем стать подобны дьяволу, не щадя никого на своём пути, — правда, потом приходилось объяснять, почему турки захватывают чужие земли. А из этих объяснений возникали другие вопросы… пожалела ли Зара о своём выборе? Ничуть! Позволит Всевышний, на её глазах вырастут учёные мужи, которые откроют множество тайн этого мира.
Шахи-хатун вернулась во дворец в Эдирне, сколько бы Дайе ни уговаривала остаться. Бродя по родным коридорам, она вспоминала свою жизнь. Но большую часть проводила у могилы воспитанницы.
Аслан же, поговорив с Нурай, попросил султана отправить его подальше от столицы. Нужно начать жить заново, по-иному, без воспоминаний о Лале, о Владе, о той ночи. Они покинули Стамбул и отправились в Амасью. Возможно, Аслан единственный, кто в покое дожил отмеренный век. Никто не интересовался. Ничего их не связывало.
Мехмед, который женился на Лале, чтобы уравнять шансы наследников, так и не издал при её жизни указа о престолонаследии. Теперь же ему ничего не мешало. А матери его сыновей пришли в неописуемый ужас. Так как новый закон гласил: «И кому из сыновей моих достанется султанат, во имя всеобщего блага допустимо умерщвление родных братьев. Это поддержано и большинством улемов. Пусть они действуют в соответствии с этим». И только Эмине смогла успокоиться: возможно, благословение Лале-султан воистину защитит её сына, и он продолжит род османов.
Так оно и случилось: шехзаде Баязид взошёл на трон после смерти отца. И умертвил своих братьев. Только не с кем ему было поговорить об этом: одни радовались, другие критиковали. Особенно родная мать!..
†††
