— Я согласна, — обреченно вздохнула Даринда. — Только я не знаю, что мне надо будет делать.
— А ничего, — ответил Алеша. — Лежите себе на здоровье, а если кто-то пойдет мимо, полайте. Вот так: гав-гав. Попробуйте.
— Аф-ф, — мягко сказала Даринда, и Алеша, поморщившись, поправил ее:
— Гав-гав. Только, если можно, лайте позлее. А то вам не поверят, что вы Пальма.
Еще раз оглядевшись, Алеша с Дариндой вошли во двор. Пальма тут же вылезла из будки и, виляя хвостом, подошла к Алеше.
— Пальма, Пальмочка, — ласково проговорил он, снимая с нее ошейник. — Давайте превращайтесь скорее, — обратился он к Даринде, поглядывая на окна дома, — Пора. — Он сделал для Пальмы поводок из веревки, а затем принялся укреплять ошейник на Даринде, которую теперь нельзя было отличить от настоящей собаки.
— Не режет? — спросил он и подергал за цепь.
— Нет, — ответила Даринда и посмотрела на Алешу совершенно собачьим взглядом.
— Тогда лезьте в будку, а я побежал. — Алеша намотал веревку на руку и открыл калитку. — Мне надо еще дать Пальме понюхать какую-нибудь вещь Фуго, чтобы она знала, кого искать.
— Но у него же нет никаких вещей, — растерянно проговорила Даринда. — Даже шляпа осталась в городе.
— Ерунда, что-нибудь придумаем.
Алеша затащил Пальму в дом, подозвал к обеденному столу и дал понюхать тарелку с недоеденным завтраком Фуго. Собака с удовольствием доела кашу, тщательно вылизала тарелку и, виляя хвостом, с ожиданием посмотрела на своего похитителя.
— Теперь ищи! — скомандовал Алеша и выскочил из комнаты. Собака последовала за ним, но лишь до кухонного стола, на котором стояла кастрюлька. Здесь она принялась скакать и лаять, недвусмысленно давая понять, что предмет ее поисков находится в кастрюле.
— Черт! — расстроился Алеша, — Тебе же нужен запах Фуго, а не каши!
Выход из положения нашла сама Пальма. Пока Алеша соображал, как поступить, она принялась обходить дом, а заодно обнюхивать все, что попадалось ей на пути. Наконец Пальма ткнулась носом в неубранную постель Фуго, и Алеша закричал:
— Правильно! Как я сразу не догадался? Молодец, Пальма! А теперь ищи! — Они выскочили на улицу и со всех ног бросились к лесу.
А тем временем Даринда, оставшись одна, забилась поглубже в будку, так что снаружи остался один лишь собачий нос. Она печально поглядывала на дорогу и думала: «Вот она, значит, какая жизнь у этих симпатичных животных. Целыми днями сидеть в тесном деревянном ящике и зачем-то лаять на прохожих. А ночью еще охранять сад. Бедные собачки». От этих невеселых мыслей ее отвлек мальчишка, который подошел к забору, ударил по нему палкой и, кривляясь, сказал:
— Пальма дура.
— Аф-ф, — тихо ответила Даринда и забилась поглубже. Мальчишка удивился, еще раз треснул палкой по забору, затем перегнулся через него и начал говорить Даринде всякие гадости:
— Только высунься. Вот она, палочка-то. Дура безмозглая.
Конец этому безобразию положил ближайший сосед ветеринара — Игорь Михайлович Минеев. Он подошел к калитке, отобрал у мальчишки палку и пообещал надрать уши, если тот будет дразнить собак.
Прогнав мальчишку, Игорь Михайлович вошел во двор, остановился у будки и ласково спросил:
— Ну что, Пальма, скучаешь?
— Ага, — вздохнув, ответила Даринда, но, тут же спохватившись, поправилась: — Аф-ф.
Минеев испуганно посмотрел на собаку и переспросил:
— Чего-чего ты сказала?
— Аф-ф, — повторила Даринда.
— Ну то-то же. — Опасливо косясь на собаку, Игорь Михайлович прошел к дому и крикнул в раскрытую дверь: — Петь, ты дома?
— Дома, заходи, — услышал он и поднялся на крыльцо.
— У тебя Пальма приболела, что ли?
— А чего ей болеть? — появившись из комнаты, ответил ветеринар.
— Да кто ее знает. Я ее спрашиваю: «Ну что, Пальма, скучаешь?» А она мне отвечает: «Ага». Может, у нее чумка?
— Это у тебя чумка в голове, — ответил Петр Семенович. — Пальма отродясь «ага» не говорила.
— Возможно, возможно, — почесывая затылок, сказал Игорь Михайлович и не прощаясь пошел к калитке.
— А ты чего заходил-то? — вдогонку крикнул ему ветеринар.
Игорь Михайлович остановился, посмотрел на собачью будку и ответил:
— Не помню. А Пальму все-таки проверь. Что-то здесь не так.
— Проверю, — пообещал Петр Семенович.
Некоторое время Даринду никто не беспокоил, но затем хозяин принес ей поесть и поставил миску рядом с будкой. Удивившись, что Пальма даже не шелохнулась, ветеринар не на шутку встревожился.
— Ты что это, Пальма? Я тебя не узнаю. — Он погладил Даринду по собачьей морде и сказал: — Пойдем-ка в дом, я тебя посмотрю.
В комнате Петр Семенович уселся на низенькую табуретку, поставил перед собой Даринду и, раскрыв ей пасть, заглянул туда. Испытывая страшные мучения от страха и стыда, тетушка Фуго страдальчески смотрела на ветеринара и думала: «А может, рассказать ему всю правду? Мы же не воры. Он хороший, добрый человек, любит животных. Он все поймет, и мне не надо будет так мучиться».
— Да ты вся дрожишь, — сказал Петр Семенович. — Может, действительно чумка?
Пока ветеринар измерял собаке пульс, Даринда собралась с духом и смущенно сказала:
— Понимаете, я не собака.
