— А что «похуже»? — поинтересовалась Даринда.
— Если бы я знал, — вздохнув, ответил Алеша.
К вечеру по деревне распространился слух, что откуда-то появились подозрительные лилипуты, а хозяйка крайнего дома уверяла односельчан, что это никакие не лилипуты, а самые настоящие оборотни. Беспокойства всем добавил Фуго, хотя Алеша и предупреждал его, что жители Игнатьева не готовы к его фокусам.
После ужина Алеша предложил мимикрам прогуляться к реке. Фуго пообещал, что догонит их, и выскочил из дома, когда Алеша с Дариндой уже скрылись из виду. Мимикру лень было снова принимать вид старичка, здороваться с людьми, которые к концу дня выходили на улицу посидеть у калитки, и он прикинулся обычным земляным холмиком. Едва Фуго выкатился за калитку, как из соседнего дома вышел Игорь Михайлович — друг ветеринара. Он остановился в метре от Фуго, закурил сигарету и бросил сгоревшую спичку под ноги.
— А сорить совсем не обязательно, — решив поозорничать, сказал мимикр.
Игорь Михайлович испуганно посмотрел вниз, никого не увидел и беспокойно огляделся.
— Кто здесь? — хрипло спросил он.
— Это я, земля, — ответил Фуго и слегка пошевелился, давая понять, где он находится.
— Земля, — сам себе завороженно проговорил Игорь Михайлович. — Ну правильно, если собака говорит, то почему земля не может? — Он внимательно посмотрел на холмик и шепотом сказал: — Земля, земля, я Игорь Минеев. Как слышно?
— Слышу вас хорошо, — ответил Фуго. — Теперь пойдите поговорите с рекой.
— Земля, земля, вас понял, — ответил Игорь Михайлович и, словно сомнамбула[5], отправился на берег.
Тропинка, ведущая к реке, проходила между огородами. На одном из них работал Иван Бурбицкий — молодой сержант милиции, который совсем недавно поселился в Игнатьеве и пока не знал всех жителей деревни в лицо. Два часа назад Бурбицкий сдал дежурство и решил заняться прополкой картофеля. Иван стоял посреди своего небольшого поля, потирал уставшую поясницу и от нечего делать крутил головой. Он надеялся увидеть хоть кого-нибудь из знакомых, чтобы завести разговор о подлых колорадских жуках, съевших половину ботвы, пока он находился на страже общественного порядка. Здесь-то Фуго и совершил свою следующую ошибку. Решив немного порезвиться, он принял вид обыкновенной козы.
— Смотри-ка, чья-то коза без надзору ходит, — сам себе вслух сказал Иван.
— А я сама по себе, — поравнявшись с милиционером, неожиданно проговорило животное. — Фу-ты, черт, вымя ходить мешает. Наверное, козлом все-таки лучше быть. — Затем коза вдруг растеклась по земле и исчезла. По траве, будто порыв ветра, пронеслась волна, на солнце набежала небольшая тучка, и сержант милиции почувствовал, как у него между лопатками поползли мурашки, каждая из которых была не меньше колорадского жука.
— Что?! — холодея, спросил сержант, и рука его непроизвольно потянулась к тому месту, где обычно на кителе располагался карман с милицейским свистком. Но сейчас там была лишь голая грудь.
В общем, Ивану Бурбицкому сделалось жутко. Он был уверен, что говорящих коз на свете не бывает, а значит, объяснение этому факту было одно: он увидел настоящего оборотня, о которых когда-то читал в страшных книжках.
— Люди! — вдруг закричал сержант милиции и, не разбирая дороги, бросился прямо по грядкам вон с огорода. — Люди! — истошно вопил он. — Я видел оборотня! — Пробегая мимо местного пенсионера Клубникина, Иван с вытаращенными глазами крикнул ему: — Я видел настоящего оборотня! Понимаете? Оборотня!
— Сбрендил, — провожая взглядом Ивана, проговорил Клубникин. — А еще в милиции работает.
Алеша с Дариндой стояли на берегу реки рядом с рыболовом Николаем Бабкиным и его кошкой Ксюшей, которая всегда сопровождала хозяина на рыбалку. Ксюша сидела как египетская богиня Бастет[6] и терпеливо дожидалась своего пескаря, а Николай красочно расписывал, какой огромный лещ ушел от него сегодня утром. Алеша знал, что Николай — настоящий рыбак, а значит, врет, но вежливо кивнул и переспросил:
— Какой, какой? Вот такой? — Он развел руки почти на метр и с восхищением выдохнул: — Ух ты!
— Ну почти такой, — засовестился Николай.
Когда Игорь Михайлович подошел к реке, все повернулись в его сторону. Минеев встал на мосток, завис над водой и вдруг произнес:
— Река, река, я Игорь Минеев. Как слышишь? Прием.
— Совсем рехнулся мужик, — тихо проговорил Николай и потащил удилище кверху. На крючке отчаянно трепыхалась плотвичка величиной с палец, и Ксюша тут же сорвалась с места и уселась у хозяина в ногах.
По прибрежной траве прошла небольшая волна, и вслед за этим за спиной у рыбака возник Фуго в облике прадедушки.
— Твоя работа? — тихо спросил его Алеша, указывая на Минеева.
— Если честно, моя, — радостно признался Фуго.
Так и не дождавшись ответа от реки, Игорь Михайлович задумчиво побрел назад в деревню, а Николай, насаживая на крючок свежего червя, продолжил:
— А позавчера здоровый окунь взял — килограмма на полтора. Таскал меня, таскал. Таскал-таскал. Таскал-таскал…
— А здесь разве такие большие окуни водятся? — с сомнением спросил Алеша.
