Леопольда зовут ещё и Пётр, а точнее: Петер Леопольд Иосиф Антон Иоахим Пий Готтард. Никто не знает, почему так много имён у Леопольда, но я догадался. Его мама, папа, бабушки, дедушки не могли договориться, как назвать ребёнка и назвали всеми именами, которые знали. И теперь мальчика можно было называть как угодно: он откликался на любое имя.
Жену Леопольда звали Мария Луиза, почти как жену Павла: София Мария Доротея Августа Луиза (её родственники тоже постоянно ссорились).
Собор во Флоренции 1440 г. шёл от 17 марта до 6 июня (Татищев). Павел в 1782 г. 7 марта въезжает во Флоренцию, 7 июня он покидает Париж (Франция). Ты мне скажешь, что у меня навязчивая идея во всём видеть сходства, но мне кажется, что сходство есть.
Леопольд встретил Павла в Сиене и вместе они поехали во Флоренцию. Подобный сюжет часто встречается в истории. Постоянно, если один царь-король едет в город, то другой его встречает и уже вдвоём они въезжают. Зачем такая глупость? Просто летописцы не в силах объяснить, почему хозяин и гость одновременно приезжают и зачастую останавливаются в одном дворце, посещают одни и те же собрания… – летописцы просто объединяют две летописи в одну и сочиняют устраивающую их историю с двумя личностями там, где должна быть одна.
1697: 4 марта Пётр в Москве казнит заговорщиков.
1782: в марте Павел в разговоре с Леопольдом обещает уничтожить некоторых должностных лиц в Петербурге, купленных венским двором.
Да, Москва не Петербург, но ничто не мешает существовать заговорщикам в обоих городах. Главное, что они есть и Павел, и Пётр с ними борются.
Павлу в 97 году тоже доносят о заговоре. Месяц общий, январь.
1697 (5, 9, 4): заговорщики намеревались 22 января устроить пожар и убить там Петра, который обычно приезжал на пожары.
1797 (15, 25, 9): здесь дата такая: «в день Крещения», т. е. 6 (17) января, Павел вызвал подозреваемых офицеров к себе в кабинет и обратился к ним: «Господа! Мне подан донос, что вы покушаетесь на мою жизнь!» – и арестовал их. Здесь заговор раскрыт тоже до 22 января.
1697: узнав о заговоре, Пётр приказал арестовать заговорщиков и сам отравился туда, где он были, но Пётр перепутал время и пришёл туда на час раньше и таким образом оказался один среди бунтовщиков.
1797: А. С. Шишков сообщает: получив донос о заговоре в одном из полков, Павел сам туда прискакал, то есть тоже он один среди заговорщиков.
Шишков, пересказав случай с Павлом, пишет: «Подобное же приключение… было с Петром Великим» – и кратко передаёт, что было с Петром. Видишь, сходства не только я замечаю. Шишков тоже считает, что истории похожи.
1697: Пётр в это время жил в Преображенском селе под Москвой. Туда к нему пришли двое доносчиков стрельцов, они падают ему в ноги, каются, что участвовали в заговоре.
1797: а Павел хотя и в Петербурге, но он скачет в гвардейский полк. Какой? Не сказано. Наиболее известны два полка: Семёновский и Преображенский. И вот в полку оказалось, что его все любят, «все… кинулись к нему целовать его одежду и обнимать колена…». Тоже падают в ноги.
Может быть, заявления Павла о заговоре, сделанные во дворце и в полку, это одно и то же событие. Неужто Павел будет дважды устраивать объяснения с подозреваемыми по этому поводу?.. И вот во дворце, в кабинет к нему тоже привели двух офицеров. Лихачёва и Дмитриева. Павел обвинил их, но оказалось потом, что эти двое невиновны. А пришедших к Петру доносчиков звали предположительно Елизарьев (Елизаров) и Силин и они тоже как бы невиновны.
Фамилии Елизарьев и Лихачёв похожи. Даже фамилию Дмитриев могли спутать при переводах с греческим словом «динамис», означающим «сила».
Лихачёв и Дмитриев в отличие от Елизарьева и Силина в ноги Павлу не падают, зато после объявления о доносе «великие князья Александр и Константин со слезами бросились обнимать отца», т. е. Павла. Почему-то. Они же не каются в заговоре. Хмм. Странно. Надо подумать… Возможно, Александр и Константин обнимают отца по воле переводчиков. В 1697 к ногам Петра упали раскаявшиеся заговорщики. Пётр – это патер, отец по-латински, поэтому толмачи решили, что к ногам отца упали его дети, т. е. Александр и Константин к ногам Павла, вот их и вписали.
Почему я говорю, что сцены во дворцовом кабинете Павла и в полку одно и то же? Потому что и в полку к ногам Павла бросаются офицеры, изъявляя свою любовь и преданность.
Вообще, в этих историях, как обычно, много вариантов и недомолвок, дат не хватает, всё это как-то ненадёжно…
1697: Пётр в доме заговорщиков вынужден ударить одного из них, а потом ударил и, как ему думалось, опоздавшего капитана Лопухина (или Липунова), шедшего с ротой арестовать заговорщиков.
1797: офицеры так страстно и горячо обнимали Павлу колена, что изодрали на нём мундир. Этот странный факт мог дать историкам повод думать, что и здесь была какая-то драка.
1697: поняв, что зря «дал жестокую пощечину» капитану Лопухину, Пётр извинился перед ним и поцеловал в голову.
