Сумасшедшая одержимость полностью

Ощущение его внутри меня было таким всепоглощающим, что все мое тело дрожало. Глаза жгло, и я зарылась лицом в его шею.

Его сердце билось напротив моего.

Его трясло.

– Трахни меня, Джианна. – Он звучал так, словно терял последнее самообладание, словно сам грубо оттрахает меня, если я не начну двигаться. Эта перспектива меня быстро подстегнула; я боялась, что не выдержу этого.

Я медленно начала двигаться, покачивая бедрами, вжимаясь в него клитором и вздрагивая от напряжения.

– Тебе так охренительно повезло, что мы сейчас в машине, – угрожающе сказал он мне на ухо с заметным русским акцентом, который сводил меня с ума. Я уже должна была привыкнуть к тому, что заставляла холодного федерала терять самообладание. Мне хотелось большего.

Его руки были везде – касались моей спины, хватали за волосы, чтобы повернуть голову так, как ему хотелось, ловили за бедра, чтобы прижать меня к себе сильнее. Он шлепнул меня по заднице, покрыл поцелуями шею, втянул в рот оба соска – я чувствовала его внутри себя, чувствовала его везде, чувствовала то, как он сдерживает себя и позволяет тереться об него. Это было слишком.

Я кончила с такой силой, что перед глазами замелькали пятна. Огонь распространился внутри меня, разливая теплое, покалывающее чувство по всему телу.

– Я мечтал услышать это, – прохрипел он, прикусив мочку моего уха.

Я наполнилась теплом, подобным солнечному свету. Мне нельзя было принимать его слова близко к сердцу, ведь он только что был чертовски груб, но, боже, когда он был мил, я чувствовала себя на вершине мира.

Мне хотелось сделать ему приятно.

Мне хотелось, чтобы он потерял контроль.

Наклонившись назад, я оперлась руками о его колени и стала двигаться так, чтобы ему все было видно. Его глаза вспыхнули огнем, мечась между моими приоткрытыми губами, моими подпрыгивающими грудями и точкой, где он скользил внутрь меня и обратно. Я была такой мокрой, что влага стекала по моим бедрам и наполняла машину запахом порочности.

Внезапно он остановил меня. Провел языком по зубам.

– Привыкла, малышка?

Я кивнула, прикрыв глаза.

– Хорошо.

Он схватил меня за бедра, прижал нас грудь к груди, поднял меня и опустил обратно на свой член. С силой. Вверх и вниз, не давая мне ни секунды передышки. Мои стоны и всхлипы заставляли горло дрожать от усилия. Пальцы распластались на окне, пока я искала, за что схватиться, что не будет таким всепоглощающим. Таким сокрушительным. Таким, как он.

– О боже, о боже.

Когда я кончила второй раз, он проглотил мой стон поцелуем. С последним толчком он вздрогнул и кончил внутрь меня. А потом мягко ущипнул меня губами за шею, грубостью выказывая благодарность.

Тишина заполнилась нашим тяжелым дыханием. Я была полна удовлетворения и томного блаженства, поэтому уткнулась в его шею и запустила руки в его волосы.

– Скажи что-нибудь по-русски.

– Ty samaya krasivaya zhenschina, kotoruyu ya kogda-libo videl.

– Что ты сказал?

– Что ты меня раздражаешь.

– Не хотелось бы мне быть русской, если вам нужно столько слов, чтобы сказать что-то настолько простое, – пробормотала я. Я ни на секунду ему не поверила.

Что-то густое и мокрое скользнуло по моей ноге. Блаженство стало жидким и заледенело в моем животе. Я что, серьезно только что занялась сексом без защиты – судя по тому, как его сперма стекала по моей ноге, совсем без защиты – с Аллистером? Я стала отчаянно считать в уме, пытаясь понять, когда у меня овуляция. И она была, разумеется, именно сейчас.

Видимо, он почувствовал, как я напряглась, потому что его рука перестала гладить меня по спине.

– Ты не принимаешь противозачаточные. – Это было больше догадкой, чем вопросом.

Я не занималась сексом, с чего бы мне их принимать?

Отстранившись, я натянула лямку лифчика обратно на плечо, чувствуя холодок паники, ползущий по позвоночнику.

– Нет.

Я могла только представить, что будет, если забеременею, пока мой муж лежит при смерти и не может зачать ребенка даже с банкой виагры и помощником.

«Всего лишь шлюха».

«Шлюха».

«Шлюха».

Легкие сдавило лентой, которая все сжималась и сжималась, отказываясь отпускать. Глаза стало жечь от слез.

Две грубые руки обхватили мое лицо.

– Дыши.

Его прикосновение заглушило голос отца в моей голове. Внезапно я позавидовала Аллистеру; мои кошмары боялись его. Я закрыла глаза и сфокусировалась на дыхательных упражнениях, которые посоветовал психотерапевт.

– Мы купим экстренные противозачаточные. – Он стер слезу с моей щеки большим пальцем.

Дрожа, я кивнула.

Он отпустил меня и привел себя в порядок, застегнув штаны и поправив волосы, которые я хорошенько растрепала. В воздухе повисло что-то сдавленное, подозрительно похожее на сожаление. Его тепло испарилось, в глаза и линию плеч вернулась холодность.