История, примитивная, как троллейбусный билет, не понравилась мне окончанием. В плане того, что Ира хотела меня. Я ее сейчас хотел меньше какой-либо другой женщины. Точнее – совсем не хотел.
– Ты пить будешь?
– Нет.
– Ну, налей просто так, посиди со мной!
Простые законы жизни, олицетворенные Ирой, правили бал у меня на кухне. Я достал еще одну стопку, налил, и включил кофеварку.
– Ну? За нас? – подняла стопку Ира. И не услышав ответа, проглотила коньяк.
– Уууухххх, фууу… – она передернулась и отправила в рот половину мандарина.
– Слушай, – сказала она, – справившись с усвоением коньяка, – а ты как вот вообще, все время один? Не скучно? Или у тебя кто-то уже есть? Ты не бойся, я не обижусь.
Я тут же подумал про Алену. Ее у меня не было. Но сейчас она была тут, со мной.
– Мне нравится одна девушка. Больше сказать ничего не могу.
– Блин, ну всегда так. Я опять опоздала, – Ира быстро и решительно сама налила себе коньяк, и выпила его, уже не дергаясь, и не закусывая. Только шумно выдохнула и потянула все еще красневшим носом.
– Вот, что со мной не так, а? Почему мне не везет? Я сегодня, когда от этого дебила отделалась, поняла, что хочу к тебе. Сильно хочу. Тогда так хорошо с тобой было ночью. Спокойно так.
На плите зашипел кофейник.
– Кофе будешь?
– Не. Я его не люблю. Водички бы…
Я налил Ире минералки.
– То есть, у нас с тобой ничего не получится? – кажется, она опять собралась реветь.
– Ир. Прости. Но мы же не давали друг другу никаких обещаний.
– Да знаю. Ладно. Проехали. Эх… – и третья порция коньяка влилась в нее так же быстро. Коньяк Ира запила водой.
– Слушай. Я знаю, что это пошло. Но прошу тебя – подари мне еще одну ночь. И я отстану. Навсегда. Ну не бросай ты меня сегодня, пожалуйста! – и тут она наконец разрыдалась, – я вообще никому не нужна!
Я знал, что надо делать. Я увел Иру в спальню, помог ей раздеться, расстелил постель, и укрыл ее одеялом.
– А ты… куда? – начиная засыпать, пробормотала она.
– В ванну.
Я посидел около нее несколько минут, пока она не заснула. Выключил свет и прикрыл старые распашные двери.
Мне нужна была теплая вода и тишина. Иры было слишком много. Много ее эмоций, слез и слов. Я устал.
Я долго лежал в ванне. Потом тихонько прокрался в гостиную, и устроился на диване, укрывшись халатом. Диван отзывался на мои движения далеким колокольным звоном. Я опять вспомнил про Алену и про то, что она не вернулась на работу. Мне стал тревожно. Я взял телефон. Но было уже около полуночи. Я еще некоторое время думал над тем, что сегодня произошло между нами, и пытался понять, ее слова: «Значит, и ты один из них». И на этом уснул. И тут же проснулся от дикого крика Иры…
Глава VII
***
Как всегда, после снегопада, Читу зажали в тиски морозы. Ледяной воздух выдавливал слезы. Тротуары покрылись лакированной коркой. Люди шли одновременно и торопливо, и осторожно, как пингвины. Рассвет обещал еще больший холод. Всем хотелось скорее попасть в тепло. Вчерашняя торжественность превратилась в траурные декорации начавшейся настоящей бесконечной зимы.
Алена была уже на работе. Мы молча поздоровались. Говорить было не о чем. Я все еще переживал ночное происшествие.
Услышав вчера дикий крик Иры, я, не совсем проснувшись, вскочил с дивана, ударился мизинцем ноги о резную ножку круглого стола, и грязно выругался в адрес алкоголички, явно словившей галлюцинацию. «Или она просто хочет заманить меня к себе в постель?» – одновременно с руганью подумал я.
Ира сидела, прижав колени к груди, и немигающе смотрела в сторону комода. Когда я включил свет, она даже не отреагировала. Это не было похоже на притворство. Нет, она не была, как принято говорить, смертельно-бледной, с расширенными от ужаса глазами. Но ее остановившийся взгляд был страшен.
– Что случилось? – спросил я, прижимая пяткой правой ноги ноющий мизинец на левой.
Она молча показала на комод. На статуэтку античной богини.
– И что?
Наконец Ира повернула лицо ко мне.
– Тут свеча сама собой загорелась.
– Ира! Тут нет никакой свечи. Это свет фонаря падает на нее, и кажется, что загорается огонек. Я это еще в первую ночь заметил.
– Какой огонек? Я что, по-твоему, ненормальная?
– Ты много выпила. Намешала вино с коньяком.
– Я не пьяная! Я видела… – и она замолчала бессильно, и раздраженно.
– Смотри. Я тебе сейчас покажу, – я выключил свет. Но отблеска фонаря на статуэтке не возникло. Фонарь за окном в эту ночь не работал. Я снова щелкнул выключателем.
– Ну? И где твой фонарь?
– А! Я понял! Наверное, машина проезжала. И от фар пошли блики.
– Да не было никакой машины. Я проснулась, потому что пить захотела. Смотрю – тебя нет. Думала посмотреть, где ты? И тут свеча. А потом еще в зеркале… блин я не могу. Пойдем отсюда!
Замотавшись в одеяло, Ира ушла в гостиную.
– В зеркале – сказала она уже с дивана, который опять отозвался погребальным звоном, – кто-то был. Я подумала, что ты стоишь в комнате, и отражаешься. Оглянулась – тебя нет. А отражение там рукой вот так сделало, – и Ира погрозила кулаком. – Вот тут я чуть не уделалась от страха.
