Гарик быстро метнул два точных взгляда, словно просканировал нас невидимым лазерным лучом. Я ощутил, что фраза имеет двойной смысл.
– В основном, все сделала Алена, – сказал я. – Я у нее в пристяжных.
– И это правильно. Ты учись у нее. У нее многому можно научиться, – сказал Гарик, глядя теперь только на Алену. Та стала вчерашней Аленой – спокойной и бесстрастной.
– Ну, и о приятном. В субботу у нас корпоратив. Годовщина кафе «Корчма».
«Корчма» занимала третий этаж. Под ней был ресторан «Альпы». Цены в кафе были заметно ниже. Но качество блюд и сервиса не отличалось ресторана. Потому «Корчма», как я знал от Мишки, процветала.
– Будут только все свои, форма одежды свободная. Посидим, выпьем, пообщаемся. Но явка обязательна, – заметил, и тут же пресек Гарик мой, еще почти не родившийся, жест отказа.
Мне опять показалось, что в этом приглашении кроется какой-то замысел Гарика. Впрочем, я выключил сейчас эту мысль. Мне уже хотелось в пустоту своего кабинета.
– Алена, ты, наверное, пока вы проект раскручиваете, перебирайся временно к Руслану – все равно его помоганец там не сидит. А стол, и прочее, сейчас принесут. Я себе пока сюда посажу девочку одну. Надо тут дочке моих друзей стаж наработать. А если честно, просто хотят ее приучить зарабатывать. Девка еще та. Так что будет у нас с Федоровичем под присмотром. Люди хорошие, отказывать им неохота. Ален, ну если что – ты прикроешь?
– Да без проблем, – спокойно ответила Алена.
– Все. Всем спасибо, все свободны.
Вернулся я к себе в полном недоумении и даже раздражении. Снег прекратился. Тучи стали рваться на части. Выкатилось солнце.
Я не понимал, зачем Гарик так активно навязывает мне Алену? Ведь то, что вчера говорил мне Федорович, никак не совпадало с тем, что происходило. Я хотел было зайти поговорить об этом с Мишкой, но его кабинет был заперт. Трубу он не брал.
Ко мне, тем временем, внесли еще один стол, техники притащили компьютер, недолго повозились с подключением, и убыли. Пришла Алена. За ней следом волок зеркало недовольный завхоз.
– Вот, хотел же сразу повесить. Так нет, таскай туда-сюда, – бурчал он, вворачивая в стену шурупы. Алена щелкала клавиатурой. До обеда мы не сказали друг другу ни слова.
– Обедать идем? – спросила она. Был час дня.
– Нет. Я сегодня пас. Неохота совсем есть.
– Ну, салатик съешь, чай попей, сок там…
– Спасибо. Правда, неохота.
Алена подошла вплотную к моему столу. Она неотрывно смотрела прямо на меня. Зеленые глаза светились на солнце.
– Скажи мне честно – тебе что-то Федорович вчера наговорил?
Наступило то самое противное состояние, когда правду сказать было нельзя. А врать не хотелось.
– Да можешь не говорить. Я сама все знаю. Он тут вроде как серый кардинал. Блюдет внутрикорпоративную этику. Ты его меньше слушай.
– Ну, во-первых, он мой начальник…
– Во-первых, твой начальник, как и мой, и его – это Гарик. Федорович у нас главный по решению конфликтов, и разных там нештатных ситуаций. Привел тебя сюда Миша Стрельников – это я знаю. При мне разговор был с Гариком. Так что Федорович пусть не берет на себя много полномочий.
– Он не берет. Алена, я не могу тебе ничего сказать, просто разговор и, правда, был. И были сказаны некоторые нюансы и условия. Я не могу всего тебе передать.
– Я даже могу сказать, о чем был разговор. Сказать?
– Не надо. Алена, не то, что бы я прямо вот изо всех сил держусь за эту работу. Но меня тут все устраивает. Больше того – мне тут все нравиться. И я не хочу ничего обострять.
Алена резко выпрямилась.
– Ясно. Значит, и ты один из них…
– Из кого?
–Уже неважно. Ладно. Я в ресторан. Работай.
В ее голосе не было ни обиды, ни презрения. Она просто констатировала факт. И ушла, тихо притворив дверь. Через две минуты я пошел в ресторан. Но Алены там не было. Обедать я не стал.
Алена не появилась до конца дня. Я хотел позвонить ей, но почему то, уже набрав номер, каждый раз скидывал его.
Вечером пришел за деньгами хозяин квартиры. В это раз он был трезв и немногословен.
– Ну, как вы тут, все спокойно? – спросил он, не считая, убрав деньги в карман кожаного пальто на меху. Сегодня он выглядел как преуспевающий фарцовщик из 80-х годов прошлого века.
– Более чем. Абсолютная тишина и покой.
– Весьма, весьма приятно это слышать. Я, мон шер, (даже в трезвом естестве он сохранил этот оборот речи) вынужден сообщить вам, что уезжаю по жизненным обстоятельствам в другой регион. За деньгами в эти же числа будет приходить к вам мадам Лизонька. Елизавета Карловна. Дама весьма строгих правил, но умница, и большой души человек. Ваш номер телефона я ей сообщил. Я же появлюсь, если судьбе будет угодно, месяца через три. Засим позвольте отклоняться.
– Одну минуту! У меня есть вопрос по поводу этой квартиры. Не поймите меня как-нибудь неправильно. Мне все нравится и все устраивает. Но скажите – в этом доме никто не умирал?
Хозяин сделал шаг от двери и испуганно посмотрел на меня.
– Вы что-то видели? Или слышали?
– Что вы имеете в виду?
– Откуда такой вопрос? Про смерть?
– Простое любопытство. Ведь дом старый. И жило тут, скорее всего, множество людей.
