— Хулиганка! — Тетка небольно дернула меня за рыжий локон. — Все произойдет в нужное время. — Не бойся, девочка. Бояться нужно не того, что вокруг нас, а того — что у нас в душе, тех демонов, которые сидят внутри нас.
— Не ожидала от тебя подобного фатализма.
— Это Ринецея не верит в судьбу, — недовольно процедила Чума. — Поэтому и стремится истребить наш род.
— Ты говоришь об этом уже не в первый раз, — напомнила я. — Чем это наш род так не угодил зловредной узурпаторше?
— Я знаю не много, — вздохнула Чума. — Но слышала, что Ринецея увидела в Оке времени, как одному из нашего рода суждено замкнуть Кольцо.
— Бр-р-р, — потрясла я головой. — Ты меня совсем запутала. С каждым днем загадок и вопросов становится все больше, а ответов — не прибавляется.
— Подробно об Оке времени и Обители затерянных душ знают лишь Смерть и Аола. Мне же известно, что кому-то из нашего рода судьба предоставит возможность выбора — каким путем пойти в жизни, и от этого будет зависеть будущее нас всех — королевства в целом, меня, моих сестер, самой Смерти. Возможно, этим кем-то — будешь ты.
— Да уж, — рассмеялась я. — Как говорится, чем дальше в лес — тем злее гоблины. Не много ли ответственности на меня навешивается? Ведь я хотела всего лишь найти брата.
— И не думала, что вы с братом — ключ ко всему?
— Не бывает ключей без замка и — без ключника, — хитро протянула я.
— Вот тебе на! — наивно ахнула Чума. — А демиурги-то на что?
И все сразу встало на свои места. Обнаружились незримые, недостающие игроки, передвигающие всех нас подобно фигуркам на шахматном поле.
— Так вот откуда ветер дует. Не они ли авторы знаменитых пророчеств, на которые так любит ссылаться Генрих?
— Они, они самые, — обрадованно кивнула Чума. — И все мы от них зависим. И про всех нас там написано, даже про вас с Генрихом.
— Ну, значит так. — Я решительно встала, потуже затягивая пояс, на котором висела «Рануэль Алатора». — Разберусь я еще с этими графоманами, как пить дать — разберусь!
— О-о-о-о, — восхищенно распахнула глаза тетушка, — угрозы в адрес самих всесильных демиургов. Теперь я верю в то, что именно ты захочешь сама вершить свою судьбу!
В этот момент дверь домика паромщика широко распахнулась, выплескивая наружу громкое пьяное пение нескольких человек.
— Гляди-ка ты, напились, все напились, — опечалилась Чума.
— Тетушка, далеко ли до Белой скалы? — спросила я, различив в пьяном хоре голоса моих проводников.
— Да нет, — встрепенулась Чума. — Как выйдешь на тот берег, так все прямо и прямо. А по времени — не больше часа.
— Вот что, тетушка, — твердо заявила я. — Принеси мне Нурилон, да пришли сюда паромщика. Поплыву-ка я одна, нечего в такие дела лишних людей впутывать.
— Ой, и то верно, — покладисто согласилась любезная родственница.
Белая скала получила свое название за крупные кристаллы соли, облепившие всю каменную поверхность. Узкая тропинка, ведущая к вершине скалы, оставляла желать лучшего. Неровная кристаллическая дорога болезненно резала ступни через тонкую подошву сапог, свет заходящего солнца, прошедший сквозь соль и преломившийся в тысяче граней, слепил глаза. В горле першило от едких испарений. Кожа стала холодной и влажной, поэтому рукоять клинка ненадежно скользила в руке. На вершине скалы никого не наблюдалось. Зато ее хорошо освещало несколько горящих факелов, там и сям криво понатыканных в расщелины между камнями. Устав оглядываться и вздрагивать от каждого шороха, я плюнула на все нервотрепки, выбрала себе обломок соли побольше и уселась на него, закинув ногу на ногу. Повертела головой по сторонам, но так и не обнаружила ничего подозрительного. Хмыкнула, вытащила из-за пазухи большое красное яблоко и с хрустом вгрызлась в его сочную сердцевину.
— Братец, братец, — раздался шипящий, противный детский голосок справа от меня, — посмотри, она нас не уважает и совсем не боится.
— Убить, убить, — отрывисто пролаял второй, более грубый голос.
— Дети, яблочка не хотите? — издевательски предложила я, протягивая в направлении голосов оставшуюся обкусанную половинку.
